Трудный день

Алла воткнула бычок в пепельницу, залила в горло остатки холодного кофе и сморщилась от горечи. С балкона напротив мужик свесил голый торс и медитативно затягивался.

— Счастливчик, — вздохнула Алла, понимая, чем он только что занимался.

Она брызнула в рот освежителем дыхания и вернулась в комнату. Ее двухлетний сын Сережа возил трактор по комоду. Алла расправила хмурый лоб и неубедительно улыбнулась.

— Ну что, сынок. Попробуем еще раз бай-бай?

Сережа покачал головой.

Последнюю неделю Алла по несколько часов не могла уложить сына спать и валилась с ног от усталости. В Интернете она вычитала, что в кризис двух лет проблемы со сном — это нормально. А вот в кризис тридцати пяти (психолог с Ютуба сказала, что есть и такой) — крайне нежелательно. Что делать, если у матери и ребенка кризисы пересекаются, никто ничего не написал.

Ближе к десяти, спустя час песен, сказок и прочих усыпляющих ритуалов Сережа, наконец, размяк у матери на плече. Алла не успела мысленно договорить «неужели», как то ли стенкой, то ли над потолком Юра Хой завыл балладу о том, как сложно живется советским бомжам. Нетрезвые голоса подхватили песню. Сережа заерзал. Алла свободной рукой взяла телефон из-под подушки и открыла общедомовой чат.

«1 подъезд, 17 этаж, пожалуйста, можно на полтона потише? Ребенок маленький спит», — и оставила в конце эмодзи со сложенными ладошками — в знак того, что ее просьба миролюбива, без посягательства на добрососедские отношения.

Алла отложила телефон. Музыка продолжалась, но Сережа ерзать перестал и, несмотря на шум, все же уснул. Она подождала несколько минут, вытащила руку из-под головы сына, забрала телефон и ушла на кухню. В чате уже было пять непрочитанных сообщений.

«У нас в доме прям шепотом надо разговаривать, я смотрю», — написала некая Марина.

«Нелюдимые. И никто не порадуется за соседей, вдруг у них повод», — возмутился Роман.

«Вам тогда не квартиру надо, а свой дом, там вам точно никто мешать не будет», — добавила Лизавета К.

«Вот уж точно», — согласился Роман. — «Как будто они каждый день гостей приглашают».

Алла снова вышла на балкон и сунула в рот сигарету. Дешевая зажигалка икала искрами, но пламя так и не выпустила. Алла швырнула ее в форточку и написала в чат:

«Боже мой, я же просто вежливо попросила быть потише. Вы что накинулись, как звери?»

Она положила телефон на подоконник и вернулась в кухню за спичками. Телефон настойчиво жужжал новыми сообщениями.

«Нужно понимать, у людей может праздник»
«Здесь нет зверей, просто нужно адекватно подходить к ситуации»

«Еще десяти нет, по закону имеют право»

Алла вернулась, чиркнула спичкой и одним вдохом уничтожила треть сигареты.

«Я все понимаю, поэтому вежливо попросила, а не накинулась с законами, угрозами и разборками. А как поступить, пусть решают виновники торжества»

Отправить. Отключить уведомления. Заблокировать экран. На сегодня хватит стресса.

Алла неспешно умылась, положила на лицо холодную тканевую маску, наполнила красную кружку кипятком и бросила туда пакетик чая с ромашкой. Села за кухонный стол и открыла ноутбук, чтобы посмотреть серию «Клиники». Как бы молодые мамы ни уставали днем, желание немножечко пожить после отбоя ребенка всегда сильнее.

Телефон протяжно завибрировал. «Крупкин» — сообщил экран. Свежая порция яда от бывшего мужа — вот чего в этот вечер не хватало для полноты картины.

— А чего так рано сегодня? Я же все равно не нуждаюсь в отдыхе и сне, — вместо привет сказала Алла.

— Письмо мне пришло из суда. Думаешь, ты что-то докажешь? — Крупкин задыхался от злости.

— А ты на что рассчитывал? Подделаешь справки о доходах, а я это просто так оставлю?

— Я тебе и так платил! Не знаю, зачем ты в суд побежала.

— Платил и угрожал при каждом удобном случае, что перестанешь, если я буду себя плохо вести.

— И я свое слово сдержал.

Алла засмеялась.

— Настоящий мужик. Мамочка тобой, наверное, гордится.

— Дура, себе же яму роешь. Включи голову, пока не поздно.

— Юр, я не знаю, сколько мамкиных денег ты напихал в карманы юристам, и знать не хочу. Но если бы ты их передал напрямую своему ребенку — мы бы оба сэкономили вагон времени и нервов.

— Раньше надо было о ребенке думать.

— Когда выходила замуж за клоуна?

— Когда с клоуном разводилась. Теперь вот сиди и без денег, и без мужика.

— А ты не беспокойся! У меня есть и то, и другое! — соврала Алла с надрывом.

— Да неужели? Познакомишь?

— На свадьбу приглашу!

Алла бросила трубку и посмотрела на экран. Пока они разговаривали, на экране появилось еще шесть уведомлений из общедомового чата.

«Если что, мы еще тут не живем, но уже заезжать к вам страшно», — не унималась Елизавета К.

«Вы чего разгалделись? Человек же написал, что претензий нет, она просто попросила», — неожиданно заступился Федор.

«Пылесосить нельзя, разговаривать нельзя, на Дни Рождения тоже разрешения у соседей нужно спрашивать».

Кто написал последнее сообщение, Алла уже не увидела — ее глаза затянула красно-черная пелена гнева, а большие пальцы уже отбивали чечетку на экране вперед ее мысли:

«Больные вы ублюдки, если вы в вежливой просьбе увидели агрессию — это ваше восприятие мира. С этим лучше к психиатру, а не в общедомовой чат. Дай мне боже столько свободного времени, чтобы в десять вечера учить соседей жизни, а не заниматься своей. Роман, вы уверены, что можете себе это позволить? Когда ваша жена последний раз испытывала оргазм? А вы, Елизавета? Ваши дети уже уложены спать? Или в мультики пялятся, пока вы тут с соседями собачитесь? Аа, у вас, наверное, нет детей? Но вы, конечно же, знаете лучше всех, как должна себя вести молодая мать, так ведь? А пока вы все думаете над ответом, я скажу вам вот что: ИДИТЕ...»

Слово, которое должно было стать последним раскаленным гвоздем в крышку гроба добрососедства в доме № 46 на улице Ленина, Алла написать не успела. Ее прервало уведомление от банка:

«Отказ МЕГАФОН: 380 рублей. Причина: недостаточно средств на карте. Баланс вашего счета: 246 рублей 17 копеек».

Экран телефона начал расплываться. Глаза защипало. Алла стерла сообщение, подошла к холодильнику и достала из двери бутылку, на дне которой плескались остатки белого вина. Через несколько минут она стояла на балконе с бокалом и вбивала в поисковой строке «Тиндер скачать».

Подруги давно советовали Алле вернуться в игру. Но она уже перестала верить, что мужчины могут привнести в ее жизнь что-то, кроме проблем. Однако в этот раз сработал безотказный триггер: ее бывший муж оказался прав. Его дела идут лучше, чем у нее во всех смыслах. Так это оставлять нельзя.

Алла слышала про Тиндер от тех же подруг. Неоднозначное место. Цирковая арена и кладбище надежд. Антидепрессант и трамплин в беспросветную тоску. Иногда это глоток воздуха, но чаще — дно, от которого не всегда выходит оттолкнуться. А вдруг, ей хоть раз в жизни повезет?

Алла установила приложение и поводила пальцем влево-вправо в поисках хоть сколько-нибудь привлекательного варианта если не для крепких отношений, то хотя бы для одного приятного вечера. Небритые Михаилы, перекачанные Олеги, морщинистые Сергеи, утверждающие, что им тридцать два... А это у нас кто? Что за добряк с видеокамерой? Анатолий, 31 год. Немного младше, ну ничего. Алла любила творческих и коренастых мужчин. И как ее угораздило выйти замуж за худощавого инженера, у которого из увлечений только коллекционирование трубок для марихуаны? Да какая теперь разница.

О, мэтч!

Переписка с Анатолием не оправдала ожиданий и шла со скрипом. Но тот как будто этого не замечал и упрямо пытался поддерживать разговор. Парень оказался нудным и с причудами. Увлекался историей СССР и коллекционированием то ли радиодеталей, то ли каких-то винтиков-шпунтиков, черт его разбери, Алла не поняла. Она не сильно воодушевилась, когда он предложил прогуляться в парке на следующий день. Но других удачных мэтчей не случилось, а ей нужно было разгрузить мозги. Пусть лучше они будут заняты неудачным свиданием, чем судами, долгами и безумными соседями. Тем более, что все может пройти не так уж и плохо. Возможно, даже весело.

***

Следующий день. 16:07. Еще и опаздывает! Алла подняла воротник пальто и повернулась лицом к воротам парка, чтобы холодный апрельский ветер не дул в лицо. Через пару минут за спиной тявкнул придушенный голос:

— Алла?

Когда она повернулась, перед ней стоял парень с черной бородкой, в драповой куртке и с кожаной сумкой на плече. На фото он казался выше. Обычно Алла не придавала значения росту, но поскольку уже была раздражена опозданием, почувствовала себя обманутой.

— Да, это я. А ты, соответственно, Анатолий?

— Ваш покорный слуга, — он театрально кивнул головой. — Прошу прощения за опоздание. Автобус приехал на одиннадцать минут позже.

Одиннадцать минут! Одиннадцать! Весело с таким человеком уже вряд ли будет.

— Все в порядке, — соврала Алла.

— Классно выглядишь! Кстати, можешь звать Толик.

— Хорошо. Ты, по-прежнему, можешь звать меня Алла. Ну что, пройдемся?

Они двинулись вглубь парка. Толик поежился.

— Прохладно сегодня, да?

Алла стиснула зубы и кивнула.

— А ты, я смотрю, шарфы не носишь? — Толик скользнул взглядом по ее шее, прикрытой тонкой водолазкой.

— Почему? Ношу.

— А как ты вообще к шарфам относишься?

— К чему?

— Ну, к шарфам, — для наглядности Толик залез пальцами под воротник пальто и показал фрагмент шарфа болотного цвета с золотистым узором.

— Нормально, — неуверенно ответила Алла. — К шарфам я отношусь нормально. А как еще можно относиться к шарфам?

Толик пожал плечами.

— Просто у тебя такой стиль мрачный, вся в черном. Ты вообще носишь цветные вещи?

Алла чувствовала, как на ее висках начали прорисовываться вены.

— Бывает, ношу, — терпеливо ответила она.

— А почему сегодня вся в черном? Настроение плохое?

Алла сдавленно вздохнула.

— Ты считаешь, что когда у меня плохое настроение, я надеваю черное пальто, а когда хорошее — зеленое?

— А у тебя есть зеленое пальто? — с неподдельным любопытством спросил Толик.

— Нет, у меня только черное! — вскрикнула Алла, но ни один мускул на лице Толика не дрогнул, будто так и должно было быть.

— А я тут на «Озоне» акцию увидел. Женский палантины из натуральной шерсти по пятьсот рублей. С узором «пейсли». Он еще турецкий огурец называется. Знаешь такой?

Алла кивнула.

— Вот я и купил сразу семь штук.

Толик остановился и достал из сумки шарф, идентичный тому, который был на нем, только турецкие огурцы были красного цвета.

— Потрогай, какой мягкий.

Алла потрогала и кивнула в знак одобрения.

— Натуральная шерсть за пятьсот рублей — наверное, и правда выгодно, — она попыталась изобразить интерес к теме.

— Думаешь? А мне кажется, обдиралово какое-то.

Они приблизились к уличному музыканту, который пел песню «Молодая». Алла остановилась, порылась в кармане пальто и бросила в кофр от гитары несколько монет.

— Любишь Амирамова? — шепнул Толик, когда они прошли мимо.

— Нет, просто жалко его стало. Слушай, может посидим где-нибудь? Я замерзла.

— Конечно, что ж ты сразу не сказала?

В конце парка они нашли небольшую кофейню с тремя пустыми столиками. Толик был обходителен: снял с Аллы пальто и выдвинул для нее стул. Единственное, что он упустил — это спросить, какой кофе она предпочитает. Он ушел на бар и через некоторое время вернулся с двумя маленькими стаканчиками американо. Алла вздохнула, насыпала в свою порцию пакетик сахара и сделала глоток.

— Слушай, а вот этот музыкант. — заговорил Толик. — Почему тебе стало его жалко?

Голос Аллы, чуть согретый сладким кофе, смягчился:

— Ну как... Стоит на ветру, мерзнет, играет. Кофр у него почти пустой был, людей в парке нет. Это тоже труд, почему бы его не оплатить? Хорошо играет же.

— Но он сам выбрал этот путь. Никто не заставлял его зарабатывать деньги именно так.

— Ну да. И меня никто не заставляет горбить спину, наращивая ресницы потным теткам. Но мне же нужно на что-то жить.

— Эти тетки обязаны тебе платить, они сами к тебе пришли. А вот у него — никаких гарантий. Это его выбор. Мы ему ничего не должны.

— Не должны. Но я сама захотела ему заплатить! — Алла снова повысила тон и тут же глотнула кофе, чтобы сдержать шкалу закипающего раздражения.

Толик и в этот раз не обратил внимания, что на него накричали. Он глотнул кофе, задумчиво глядя в потолок.

— И все же я считаю, это выбор. У него две руки, две ноги, он мог бы заниматься чем угодно. А он пошел неэффективным путем. Поощряя это, мы лишаем его возможности развиваться в новых направлениях.

«Неэффективным, развиваться. Еще один Энтони Роббинс для бедных. Повезло так повезло», — подумала Алла.

— Чем угодно? — а это она сказала вслух. — Ты уверен, что он мог?

«Ну зачем, зачем ты опять ввязываешься в эти бессмысленные споры?», — тут же пронеслось у нее в голове.

Толик оживился, будто ждал этот вопрос.

— Абсолютно! Все границы — только в нашей голове. Ты ведь тоже могла и не гнуть спину за копейки. Ты говорила, что у тебя хорошее образование. Но я даю руку на отсечение — ты себе придумала десятки причин, почему не можешь заниматься ничем другим, кроме ресниц, лишь бы не рисковать и не принимать больших решений. Так ведь?

— Придумала? — Алла вскинула бровь.

— Я только предполагаю. Ну расскажи, почему именно ресницы?

Алла поставила стакан на стол и глубоко вздохнула, прежде чем заговорить. Она было хотела вывалить на этого зануду историю своей жизни. Как два года после университета работала помощником помощника секретаря заместителя начальника по секретарям за двенадцать тысяч семьсот рублей до вычета НДФЛ. Как потом вышла замуж за человека, которому полностью доверяла. Как сказал ей: «Уходи-ка ты, Алла, с этой поганой работы, занимайся музыкой, как мечтала, я нас обеспечу». И как следующие пять лет она стирала носки, мыла окна и готовила мясные запеканки, пока ее муж спал с проектировщицами со своей работы. Но Алла об этом, конечно же, не знала. Она узнала об этом только на седьмом месяце беременности, когда ее выписали с сохранения на день раньше, и она решила устроить мужу сюрприз. Потом Алла рассказала бы о том, как она решила поверить мужу, что это в первый и последний раз, и что все обязательно наладится.

Она бы пояснила Толику вот что: в моменте, когда делаешь выбор, ты никогда не знаешь наверняка — правильный он или нет. Ты узнаешь об этом только через год, когда снова найдешь в его телефоне переписки с теми же самыми проектировщицами — которые, судя по всему, никогда и не прекращались.

И в завершении Алла расскажет о том, как ей, — женщине, которая ничего, по сути-то, не умеет, пришлось снова делать выбор — на этот раз, точно правильный, но непростой. Уйти от мужа и быстренько обучиться чему-то такому, что позволит в короткие сроки заработать денег на съемную квартиру и обеспечение себя и ребенка. В то время, как свекровь подделывает бывшему мужу справки о доходах — чтобы наказать невестку за то, что обидела ее сыночку.

Но слова даже не успели содрогнуть ее связки. Алла вдруг поняла, что больше ничего не хочет доказывать мужикам с низким эмоциональным интеллектом. Ни мужу, ни кому бы то ни было еще. Возможно, этот Толик — неплохой парень. Но если ему не хватило ума пригласить ее в кафе, когда на улице десять градусов; если на свидании он заказывает маленький американо и учит женщину денежному мышлению — нужно ли ему вообще что-то объяснять?

— Знаешь, Толик. Я, наверное, пойду. Что-то мы друг друга совсем не понимаем. Прости, но я не люблю, когда меня учат жизни. Спасибо за кофе.

Толик ничего не ответил и некоторое время молча наблюдал, как она застегивает пуговицу за пуговицей.

— Алла, прости, если обидел, — проговорил он негромко, опустив глаза на свой стаканчик. — Я просто сто лет на свиданиях не был. Даже не знаю, о чем говорить. Хотел впечатление произвести.

Алла остановилась и присела обратно на свое место. Он посмотрел на нее, и они улыбнулись друг другу.

— А пошли в кино лучше? — предложила Алла. — После него точно будет, о чем поговорить. Заодно узнаем, совпадают ли у нас вкусы на фильмы.

— Ты не злишься?

— Нет, но есть условие: если встретим моего бывшего мужа, ты говоришь, что у нас с тобой скоро свадьба. Он как раз тут рядом живет, может на глаза попастся.

Толик рассмеялся:

— Понял. С этим я справлюсь. Тогда и у меня условие.

Алла посмотрела на него вопросительно.

— Смотреть не могу на твою шею. Можно я дам тебе свой шарф?