Смерть

В тесной накуренной комнате находилось шесть человек — четыре мужскаго полу, и две дамы. Все были изрядно пьяны, играли в «бутылочку». Но немного странно.

Описав пару кругов, горлышко уставилось в Михаила, лысеющего крепыша лет сорока.

— Кхм... Ну, мы же договорились, что всё по чеснаку, да? Так вот, я бы хотел умереть на разнузданной сексуальной оргии, обдолбавшись стимуляторами. Знаете, так: мой член в заднице дамы, та лижет письку другой даме, а у той на лице сидит моя самая любимая женщина. Как писал Есенин, лицом к лицу — лица не увидать, большое видится на расстоянии... Хреновая затея. Во-первых, с кокаина хуй не стоит. Во-вторых, для таких номеров ни одной постели не хватит — только арена цирка или порно-сайт. Ну, и в третьих... Инсульт... Инфаркт... Я так и не понял, что мне нужно.

Бутылка сверкнула зелёным стеклом и уставилась на Бориса, угрюмого двухметрового еврея.

— Ну-у-у....Знаете, мне всегда хотелось, чтобы агабские тегогисты взогвали немного московское метго, у этих сук уже пятьдесят четыге губля за поездку. И чтобы я находился в эпицентге взгыва. Пшых! И ты уже беседуешь с Богом, о том, как на земле хуёво. А ведь тут есть, что попгавить — напгимег, всех политиков загнать в метго, поближе ко мне... Но это хеговая идея, мой тгуп рассыпится при выносе.

Стекло повернулось носиком к Борису.

— Что? Опять таки я? Вам не кажется, что бутылка — отговенная юдофобка?

— Спокойно, Боря, вы зря нервы тратите. По часовой стрелке.

По часовой стрелке находилась Лида, девушка, напоминающая цаплю с похмелья.

— Знаете, я никак не могу найти своего мужчину. Тут уже все трахнули меня, включая Катю, но это не то... Мне нравится, когда меня душат. Никто из вас, включая Катю, этого не сделали. Я хочу умереть от асфиксии, перед этим два раза громко кончив в небеса. Не получается...

— А что сразу я? — мужеподобная лесбиянка Катя крутанула бутылочку.

Горлышко уставилось в неё.

— Ебать! — прокомментировала она решение судьбы.

— Значит так, я пойду на фронт, хохлов убивать, пока не встречу свою любимую женщину. Там семьдесят процентов потерь от арты, поэтому я буду бегать мышкой по окопам, пока не встречу свою любовь... Или погибну за наш Русский мир!

— Мышкой? С весом под стольник? Ну попгобуй. У меня родственник в ЦАХАЛ, таки говорят, чьто в окопах ныкаются, а бегают по траншеям.

Бутылка показала на Олега. Немножко тормознутого, но, в принципе, неплохого человека.

— Я гептил пил! — сходу заявил он.- Я буду бить гептил, до тех пор, пока кишечник в горло не вылезет... Такова будет моя прекрасная смерть.

-Молодой человек, а вы не пгобали просто застрелиться нахуй? — Борис крутанул рулетку.

Мелкий татарин Влад внимательно рассмотрел горлышко бутылки.

— Знаете, я служил в Рязанской дивизии ВДВ. Я бы хотел, чтобы у меня парашют не раскрылся.

/входит начальник/

— Вы что тут? А ну, драить полы в русифицированной бутербродной!