Клей от головы

Ба́рбия Гиперболо́йдовна никогда не бывала на больничном. Всю жизнь она проработала в цеху склеивания коробочек, дослужилась до медали «Почётный Клеятель» и однажды заболела.

– Ааааааааа-пчхии! А-а-а-пчхи-и-и! – раздавались разрывы её чиханий по цеху, где с усердием клеили коробочки несколько сотрудников. – Я совсем расклеилась, – жаловалась Барбия Гиперболойдовна своему носовому платку.

Лёгкое недомогание, с вялым почихиванием  она ощутила ещё утром на производстве, а после обеда она уже стала стойко чихать, а к концу рабочего дня ей сделалось невыносимо чихотно. Яростные чихи исходившие из нутра Барбии сотрясали её и мешали клеить. Даже последнюю партию коробочек она склеивала без трепета. Без благоговения наносила она серебряные нити клея. И уж «автоматически» без души, так сказать, что не дозволялось по инструкции, она разглаживала бок склеиваемой коробочки, и вдруг она почувствовала, что коробочка не склеивается. Коробочку повело! Барбию Гипербалойдовну посетило неприятное чувство, ей показалось, что её недомогание передалось и коробочке.

«Нет в жизни склеивателя ничего страшнее ощущения несклеиваимости коробочки, – вспоминала она слова своего Наставника, ушедшего недавно в горни миры». Пот липким клеем струился со лба Барбии Гиперболойдовны, её тело сотрясал озноб, ломило суставы. Части картона накладывались друг на друга неровно, ей хотелось всё бросить, смять эти проклятые некрасивые – «больные, как и она» коробочки, смотревшие на неё со стеллажей картонным, пустым, серым взглядом, закутаться в тяжёлое домашнее одеяло и заснуть, чтобы перезагрузиться.

«Ах, если бы был жив мой Наставник по склеиванию, то он  непременно сказал бы мне что-то подбадривающее: «Соберись Барабулька и тогда склеится коробочка», или «расклеенный творец не может склеить что-то здоровое, ибо…», как жаль, что Наставник покинул этот мир, а я  к своим пятидесяти семи годам – я сама и учитель, и наставник по склеиванию коробочек». Но что я говорю своим ученикам, когда у них дело идёт из рук вон плохо? Могу ли я их подбодрить, когда им плохо? Я оправляю их на больничный, а сама берусь за ихнюю работу и гоню, словно лошадь план по склеиванию коробочек. А теперь, когда мне самой нужна помощь, разве мои подопечные возьмутся, склеить мою партию коробочек? Разве помогут? Ну, конечно же нет. Ведь я их этому не научила.

Но, нет, – продолжала разговаривать со своей болезнью Барбия, – я ни за что не пойду на сделку с болезнью. Ещё поглядим, кто кого».

Эго клеятеля и болезнь мутили разум Бапрбии, и от ощущения безвыходности положения Барбии делалось горько. Руки её не слушались, содрогались от лихорадки, и продолжали творить брак. Непрерывно текущие сопли капали на склеиваемые поверхности и мешали поклейке. Голову щемило в висках и как будто, налитая свинцом она совсем не хотела соображать. Рука потеряла ощущения меры клея.

Всю ночь Барбия ворочалась в полузабытьи в мокрой, от пота, словно от пролитого чрезмерной порции клея, постели, ей снились транспаранты, которые украшали стены цеха коробочного предприятия, их велел повсюду развесить новый директор: «Встанешь ты – встанет производство!» «Увеличивай выпуск коробочек за смену!» «Больше, чётче, качественнее!»  – во сне транспарантов было много, больше, чем на самом деле. Они самостоятельно срывались со стен, словно живые существа и опутывали Барбию, душили её  – Уйдите! Уйдите! – отмахивалась от них в бреду Барбия Гиперболойдовна, путаясь в одеяле.

Транспаранты на какое-то время отступали от Барбии, и Барбия вновь оказывалась на рабочем месте, среди серых картонных заготовок коробочек, которые не хотели склеиваться, и полотна плакатов вновь срывались со стен и  опутывали Барбию, мешая её работе.

Наверное, недавняя смерть Наставника по склеиванию коробочек пошатнули её крепкое здоровье, а за тем и приход нового директора, со своим «плакатным» подходом к делу подлили масла в огонь и подорвали иммунитет Барбии Гиперболойдовны.

Зазвонил будильник на работу, к утру слабость и ломота в суставах просто расплющили Барбию Гиперболойдовну по постели. Преодолевая пресс болезни, она растрёпанная, в ночной рубахе села на кровать. «Нет, в таком состоянии я не смогу исполнять свои обязанности! – подумала Барбия». Она еле дотянулась до телефона и набрала номер поликлиники. Автоответчик затолдычел мантру, про очередь и ожидание и в довершение врубил идиотскую музыку.

«Это невыносимо! – прохрипела Барбия Гиперболойдовна, – эта грёбанная медицина, никогда не дозвонишься. Вот если бы сотрудники поликлиники относились к людям как мы, относимся к коробочкам…Наверное сотрудникам поликлиники мало платят, раз они так издеваются над больными. Они, наверное, так компенсирую свою мизерную зарплату, – подумала она». В ответ равнодушный автоответчик сообщил, что Барбия Гиперболойдовна седьмая в очереди. – Это бесчеловечно! Ироды! – Барбия отшвырнула телефон на постель и стала собираться в поликлинику, пересиливая слабость и ломоту в теле, она умылась, прибрала волосы, оделась в чистое, и пошла в поликлинику района.

Утренний трамвай встретил больную не дружелюбно. Толпа здоровых и беспардонных тел пассажиров, словно катками массажировала обессиленное болезнью тело Барбии, сжимала его, протискивало, через свои недра. Барбия Гиперболойдовна давно не ездила в трамваях, ведь сотрудников коробочного предприятия на работу доставляли служебным  автобусом, а тут такое. Запахи, туалетной воды разлитой где-то в подвалах города, перегар, дух дешёвой косметики яростно били в лицо Барбии и врезались через воспалённые слизистые в мозг.

– Ой! Потише! Поаккуратнее можно! – произносила Барбия безликой трамвайной толпе. Но толпа, а это были в основном грубые заводчане, не слышала стонов больного человека. Толпа продолжала тревожить Барбию: тыкать в бока локтями, давить задами, больно толкать коленками в бёдра и отдавливать ноги Барбии свинцовыми рабочим башмаками. Чтобы не отключится, вдруг Барбии показалось, что она может потерять сознание, она попыталась вспомнить что-нибудь хорошее из своей жизни и тут она представила себя капелькой клея с серебряным оттенком, которую добрый её покойный Наставник тщательно распределяет по шероховатой поверхности тёплого картона, ласковой лисьей кисточкой. Тут же время и пространство для Барбии сделались уже не такими агрессивными.

«Следующая остановка Поликлиника» – болезненно прохрипел громкоговоритель в салоне.

Барбия выдавленным излишком клея оказалась на улице, перед зданием поликлиники, перед видом которого даже у здорового человека автоматически снижался иммунитет.

На слабых ногах больная, еле дошла до регистратуры. Карточки у Барбии не было, талонов к терапевту уже не осталось. – Надо было по телефону записываться! – проворчала регистратор. А теперь ступайте, к терапевту, если вас примет доктор, то считайте, что вам повезло. Хе-хе-хе. Следующий!

Держась за стену, Барбия подошла к кабинету терапевта, у которой уже была порядочная очередь из сытых больных. – Кто крайний? – робко спросила Барбия. – В смысле кто крайний? – переспросила Барбию румяная женщина, – здесь, простите, приём по талонам, у каждого своё время, – зычным голосом проговорила женщина, – что у вас талона нет? – Простите, но в регистратуре, талонов нет, а я очень плохо себя чувствую, – сказала Барбия и чихнула. – Да, вы что себе позволяете? – брезгливо шарахнулась от Барбии другая женщина. – Поликлиника не место для больных! Заболели – сидите дома! Вызывайте врача на дом! – возмутилась третья женщина из очереди, – вы сейчас нас тут всех перезаражаете! – Наверняка ещё и с температурой препёрлась, – язвительно шепнул один больной другому. – А это мы сейчас проверим, – воскликнул другой больной, вытащив из-за пазухи термометр-пистолет, и навёл его на лоб обессиленной болезнью Барбии. – Нет! – закричала Барбия.  

Этот термометр-пистолет напоминал Барбии клеевой пистолет. Ей вспомнился случай, когда к ним на предприятие пришёл новенький. Целый год, он всем улыбался, внимательно слушал Наставника и подавал большие надежды, его хвалило руководство, и ему уже  хотели присвоить звание Клеятель, как он однажды, тайно принёс клеевой пистолет. Ладно бы, он был выпимши. Но, нет он был трезвый. Вначале он стал с молодыми сотрудниками вести опасные беседы о техническом прогрессе, он говорил, что это маразм – в век высоких технологий клеить коробочки вручную, что давно изобретены роботы, что пора менять систему коробочного производства, и пора бы уж делать упаковки из прогрессивного пластика. А потом он стал демонстративно пользоваться клеевым пистолетом, вместо кисточки из лисьего хвоста. Он говорил, что пора переходить на дешёвый китайский супер-клей, которого для поклейки одной коробочки требуется в разы меньше, чем обычного клея. Он считал, что тратить ресурсы предприятия, на содержании целого цеха клееварни это безумие, и что получать такие громадные зарплаты это просто расточительство. Показывал, какие-то графики, формулы и расчёты.

Этого сотрудника тогда пинули, за профнепригодность.

Барбии показалось, что человек с термометром-пистолетом и есть тот самый бывший сотрудник – Да, что с вами, женщина?! – забеспокоился больной с термометром-пистолетом, он видимо не узнал Барбию. – Это же обычный термометр – последний писк науки и техники. Привыкли вы мамаша к старинным ртутным термометрам, – язвительно добавил он, но Барбия уже сползала по стене.  – Скорою! Скорою! Вызывайте скорую! – закричали люди из очереди. – Человеку плохо!

Когда Барбия Гиперболойдовна открыла глаза, то она уже лежала в постели, над ней нависал туманный силуэт человека с аккуратной бородкой, с большой кисточкой в руке, которой весной белят кроны деревьев в саду коробочного предприятия. В теле Барбия ощущала приятную слабость, чуть сдавливало виски. Тёплый, мягкий свет лился через матовые стёкла окон. Потолок отделанный картонными панелями создавал ощущение уюта. Насморк не беспокоил.

 – Где я? – спросила Барбия Гиперболойдовна. – Вы в коробочке Барбия Гиперболойдовна, – ласково ответил доктор. Барбии показалось, что голос доктора был знакомым. – В какой коробочке? – Как видите не в гробовой? – тактично пошутил доктор и тут же серьёзно добавил, – В корпоративной клинике предприятия по склеиванию коробочек сударыня, в той, что в народе зовут «коробочкой».

 – Оголите, пожалуйста, левую ягодицу для нанесения целебного клея от головы? – В смысле для укола? – спросила Барбия. Доктор ласково улыбнулся,  – Что вы, у нас уколов нет, – ласково ответил доктор. – У нас целебный клей, – доктор окунул кисточку в прозрачную ёмкость с жидкостью, на которой была приклеена бумажка с надписью «о т   г о л о в ы» и Барбия, смущённо, с трудом перевернулась на живот.

Доктор деликатно отодвинул край ночной рубашки Барбии Гиперболойдовны и мягкою кисточкой нанёс на её тёплую ото сна ягодицу, слой прохладного клея. – Ой! – вскрикнула Барбия. – Полежите так минутку, потом можете ложиться на спину, – сказал доктор, – клей впитывается моментально. – Какая удивительная больница! – заулыбалась Барбия Гиперболойдовна. – Это сударыня, вы ещё наше психо-неврологическое отделение не видели, – сдержанно пошутил доктор.

Целебный клей начал действовать и Барбии Гиперболойдовне сделалось лучше, головная боль отступила, и она перевернулась на спину, потеплей укуталась одеялом, затем стала пристальней всматриваться в доктора.

Но, чем больше она всматривалась в доктора, тем ей делалось страшнее – Вы, вы, вы, – силилась выговорить Барбия,  – Вы же умерли. Наставник?! Ведь это вы?! Или не вы?! – Как видишь это я, – ответил доктор. И я, прости, не умер, я лишь перешёл на высшую ступень поклейки, теперь я работаю здесь. Я склеиваю расклеившихся людей.