Союз писателей или Союз тунеядцев имени Бродского?

В большинстве телевизионных сериалов писатель — молодой господин с бородкой, живущий в роскошной квартире с заоблачным видом на столицу. Он ездит в люксовом авто, обедает в лучших ресторанах, бродит по вернисажам, отбивается от поклонниц, в то время как за его рукописями охотятся плохие парни, мечтающие заработать миллионы. Долларов, естественно. При этом киношный писатель, как вор в законе, нигде не работает и живет исключительно литературным трудом. Днем ему надо выспаться, провести автограф-сессию в книжном магазине, выставить жулику-издателю новые финансовые требования, а ночью встретиться с доверенными лицами в поисках новых грандиозных сюжетов.

1. Кино и жизнь
Это в кино. А в жизни, современный русский писатель никогда не был так унижен и обворован, как в последние тридцать лет со времен перестройки и приватизации.
Как известно, Иосиф Бродский был признан судом тунеядцем и отправлен на выселки в Архангельскую область. В его трудовой книжке отсутствовал штамп с места работы. Уверения будущего нобелианта, что он поэт, вызвали скептические ухмылки народных заседателей: «У настоящего поэта должен быть билет члена Союза писателей!»
Из нашего времени ситуация с «тунеядцем» Бродским видится парадоксально-курьезной. Но не менее курьезно обстоят дела у нынешних обладателей членских билетов Союзов писателей. По современным законам большинство из них считаются безработными, а говоря в категориях советского времени — тунеядцами.
Пример. Приходит член Союза писателей Санкт-Петербурга оформлять для ребенка путевку в летний лагерь. Для работающих — скидочный сертификат на двадцать тысяч. Для неработающих — полная стоимость. Наш Писатель, у которого два десятка книг и давнее членство в Союзе, находится в полной уверенности, что он — работающий на благо российской культуры человек. Ан, говорят, нет! Предъявите договор от Союза писателей, что вы у них работаете.
Минуточку, улыбается Писатель, и начинает разъяснять, что он не работает в Союзе писателей, а лишь состоит. А работает он дома, часто по ночам, не по договору, а по велению души и с подсказкой Музы. Но такое объяснение только запутывает ситуацию, и после недолгих совещаний и звонков писателю объявляют вердикт: работающим он признан быть не может! Льгота идет пышным Болонским лесом, а Писатель, выложив за путевку лишние двадцать тысяч, плетется домой. Ему обидно. Не за льготу, которая пролетела мимо, а за свою профессию. Он — неработающий гражданин! Тунеядец! Какое административное хамство!
«Ну как же так! — воскликнет поклонник литературы. — Какие же писатели тунеядцы? С древнейших времен они создают особый вид искусства — Литературу, их покровительница — Муза! » - «А нам древнейшие времена и ихняя Муза — по барабану! — очевидно считают в Кабинете министров. — Справки у них нет! Договора у них нет! А писательские билеты, которые сами себе выдают, пусть засунут... в рамочку и радуются!»
Парадокс! В советское время писатель без членского билета — тунеядец! В наше время писатель хоть с двумя членскими билетами — все равно тунеядец!
И дома, накатив рюмочку, Писатель звонит Поэту, приближенному к руководству творческого союза, и узнает, что мир устроен не просто несправедливо, а очень-очень несправедливо. Особенно по отношению к писателям!
Ибо в Российском классификаторе профессий нет писателей! Как род занятий писатель и драматург существуют со времен зарождения письменности. А как профессия, подтвержденная писательским билетом — шиш! «И кто же тогда мы с тобой? — наливает новую рюмку Писатель и делает успокаивающий жест жене. — Кем являются восемь тысяч членов Союза писателей? Тунеядцами?» — «Тунеядцами! — наливает на другом конце города Поэт. — Союз тунеядцев имени Бродского! А на литературных изданиях надо писать девиз: «Тунеядцы всех стран, соединяйтесь!»

2. Тунеядцы или герои?
Но что-то здесь, согласитесь, не так. Какие же писатели тунеядцы, если вокруг их творческой деятельности крутятся немалые казенные деньги? Гремят книжные салоны и ярмарки. Проводятся недели, декады и Годы Литературы. Писателям вручаются премии, присваиваются почетные звания. В некоторых больших городах есть Дома писателей с директорами, бухгалтериями, завхозами и методистами, которые составляют отчеты о деятельности писателей: сколько они провели творческих вечеров, сколько семинаров, сколько человек приняли в свои ряды, сколько мыла и туалетной бумаги потратили и т. п. Парадокс! Дом писателей с обслуживающим персоналом есть, а профессии «писатель» нет.
Кто придумал эту, попросту говоря, хрень с намеком на идеологическую диверсию?

3. Писатели - это кто такие?
Бюрократия, как уже говорилось, охотно осваивает бюджетные деньги по статье «Культура-мультура-литература», но скептически щурится в сторону писателей: кто вы такие, ребята?.. А иногда может и топнуть ножкой: «Как прикажете определять, кто из вас писатель, а кто графоман? С блогерами всё понятно — миллионы подписчиков, рейтинги, реклама, контроль Роспотребнадзоа... А на вас даже цензуры нет — она у нас запрещена! Разболтались, понимаешь...»
Ну, что сказать... В Литературе, как и в Церкви, где эстафета рукоположения идет от Христа, существует преемственность: рекомендации в Союз писателей дают три его действительных члена при наличии у претендента двух изданных книг. Так записано в уставах основных Союзов писателей, правоприемников Союза писателей СССР. (Примерно так же у академиков, художников, композиторов, журналистов).
Несколько лет я вместе с коллегами из Союза писателей вел литературный семинар в Институте культурных программ при Правительстве Санкт-Петербурга, среди членов которого ходила бодрилка, придуманная молодыми литераторами и отражающая суть литературных рекомендаций: «Державин жал руку Пушкину, Пушкин — Гоголю, Гоголь — Тургеневу, Тургенев — Толстому, Толстой — Горькому, Горький — Шкловскому, Шкловский — Конецкому, Конецкий — нашим руководителям... Будем достойны славных имен великой литературы!»
Это не хвастовство, а пример, демонстрирующий принцип. Поэтому вопрос: «Кто вас назначил писателями?» может иметь зеркальный ответ: «Нас Пушкин назначил! А кто вас, плохо знающих арифметику, назначил экономистами государственного уровня? Кто повелел вам рушить то, что не вами создано? Кто запустил экономическую диверсию против русской литературы? Самозванец Гайдар, никакого отношения к писателю А. Гайдару не имеющий? Анатолий Чубайс, который уже и не Анатолий?»
При этом сам Чубайс выписал себе и соавторам гонорар за книгу о приватизации в России такой, что видавшие виды коммерсанты ахнули. Помните шумное, но быстро замятое «Дело писателей»? Писатели-приватизаторы отказались от стотысячных долларовых гонораров в пользу... бедных ежиков. Или выхухолей. Пес их теперь разберет!

4. Ау, Литфонд!
При царизме Литфонд держался на членских взносах писателей и пожертвованиях благородных людей. Жили бедновато, но попавшему в беду коллеге не отказывали.
В советские времена Литфонд — сверхмогущественная организация! Основа ее финансового благополучия — семипроцентные отчисления от себестоимости книг художественного жанра.
Кто или что мешает в современной России вернуть эти спасительные для писателей проценты, эту подушку экономической безопасности? Столяр, делающий табуретки, уверен, что завтра он проснется и сделает табуретку не хуже сегодняшней; а писатель, написавший десять хороших повестей, каждое утро встречает с тревогой — явится ли Муза, придут ли мысли, охватят ли чувства, чтобы написать одиннадцатую?..
Нынешняя либеральная власть пожимает плечами: у нас единая налоговая система, и создать доп. налог в пользу писателей невозможно. Отменить можно, а создать нельзя.
Слышу реплику из зала: «Врёте! Все можно вернуть и восстановить, было бы желание или указание! Вспомните «Закон Михалкова» — отчисления для авторов фильмов от стоимости носителей и записывающих устройств! Тем более гипотетические 7% — это не налог, а договорные отчисления в пользу «игроков рынка», как принято сейчас говорить».
Но об этом чуть позже.
Политических чисток, тюрем и расстрелов, как в 1937 году, нынешние писатели, слава богу, не ведают. Но оказывается, пустить под откос писательские судьбы и современную литературу можно другими средствами — экономическими.
Для больщинства писателей понятие «гонорар» как источник существования семьи остался в былинах и анекдотах. Подробности и причины их исчезновения я опускаю — читающие эти строки наверняка знают ситуацию не хуже моего: все печатают, перепечатывают, обещают роялти, но реальных денег не платят.
Писатели же стоят в начале длинного денежного конвейера. Они дают работу целым отраслям: лесорубам, бумажным фабрикам, типографиям, издательским домам, литературным критикам, книжным торговцам, киностудиям но получают за свой труд минимум на кончике мизинца. Книги стали дороже, а писатели бедней! На гонорар от повести, напечатанной в журнале, можно прожить десять дней!..
Вспоминается Российское Литературное собрание 2013 года, на котором наш президент чувствовал себя среди полного зала сомнительных литературных личностей вполне комфортно: выступил с приветственной речью, шутил, обещал дать поручения разобраться со многими проблемами... С тех пор прошло десять лет — профессия «писатель» по-прежнему находится вне закона. Союзы писателей — юридические лица, а отдельно взятый писатель — песчинка, никто. Почему?
Выскажу мнение экзистенциальное: писатель — не профессия, а судьба. И число молодых людей, идущих в литературу при всей ее современной бескормице, лишь подтверждают мистическую точку зрения: такая судьба.

5. Кто заменит писателя?
Но оставим, материальную сторону писательского бытия. Вспомним, что есть вещи поважнее, чем деньги. Вспомним, что Литература — одна из важнейших форм самосознания народа. И не только отражает состояние общества, вскрывает его больные места, но и формирует представления народа о своем будущем, понятия о том, что такое хорошо и что такое плохо.
Не останется в России писательского сословия — кто будет создавать национальную литературу, развивать сознание граждан? Европейские и американские авторы? Блогеры-убогеры? Бойкая реклама, внушающая одну нехитрую мысль: надо больше есть-пить-отдыхать, думать о себе любимом в любое время года и в любые времена? Страна будет экспортировать гуманитарные ценности с Запада?
А случись вселенская беда — кто воевать пойдет? Недавнее бегство молодежи за границу Отечества власть не насторожило?
Включите телевизор и попробуйте угадать по картинке и радостным воплям артистов-журналистов-телеведущих-певцов-танцоров и подтанцовщиков, какое время на дворе, что происходит со страной — ведет ли она борьбу с мировым злом или справляет ежедневный праздник сибаритства?

6. Горькие слова Горького
А что собственно наша литература — чахнет или процветает? Прибавляет нравственные, духовные силы гражданам России, помогает ли жить? Цензуры нет уже три десятка лет — пиши, что хочешь, не наступая на горло собственной песне.
Но вопрос «Что с нашей современной литературой?..» — пусть каждый ответит сам. Я же хочу вспомнить Максима Горького, чьи высказывания в1908 году (статья «Разрушение личности») очень напоминают день нынешний:
«Литература наша — поле, вспаханное великими умами, еще недавно плодородное, еще недавно покрытое разнообразными и яркими цветами, — ныне зарастает бурьяном беззаботного невежества, забрасывается клочками цветных бумажек — это обложки французских, английских и немецких книг, это обрывки идей западного мещанства, маленьких идеек, чуждых нам; это даже не «примирение революции с небом», а просто озорство, хулиганское стремление забросать память о прошлом грязью и хламом. <...> Современного литератора трудно заподозрить в том, что его интересуют судьбы страны».
Конечно, есть в современной России прозаики и поэты, способные удивить граждан великой страны честностью и мастерством... Но... Слишком много «но»...

7. Кто наведет порядок?
Вспомним, что Сталин, имел под своей рукой хозяйство не менее нынешнего, и времена, доставшиеся ему, были никак не спокойнее наших. Однако, он находил время читать книги, переписывался с авторами, вступал в полемику и был озабочен судьбой отечественной литературы не менее, чем индустриализацией, сельским хозяйством или военным строительством. Библиотека, собранная по его заданию, содержала 40 тыс. томов!
Воображаемый вопрос из зала: Нынешний президент Российской Федерации следит за новинками русской литературы, о которой он высказался на Литературном собрании? Его помощники что-то докладывают, рекомендуют, читают ли сами? Я говорю не о книгах отдельных авторов — наверняка, при случае писатели дарят президенту свои книги. Не об отдельных именах. Говорю о тенденциях в литературе, поворотах в народном самосознании...
Книга — особый товар, ее не продашь в каждом супермаркете или ларьке — требуется антураж, особое место на карте города. Мне уже доводилось высказывать крамольную мысль: книжные магазины — это сети. Тот, кто владеет книжными магазинами-сетями — владеет литературной политикой, владеет умами молодежи. Это с их помощью создаются «бестселлеры», с их политикой выкладки товара создаются «Книги недели», «Книги месяца», «Книги года», создаются дутые авторитеты и опускаются заслуженные имена.

8. Что делать?
Три года назад в Москве несколько организаций учредили АСПИР — Ассоциацию союзов писателей и издателей России. Руководит ассоциацией прозаик и Депутат Государственной Думы Сергей Шергунов, не имеющий, как и все остальные писатели, «юридической кодификации». В Творческом совете — сотня человек. В том числе председатель Книжного союза, опытный политик Сергей Степашин. Еще два десятка — в Попечительском Совете, включая двух министров культуры — нынешнего и бывшего.
Сейчас АСПИР возобновляет дома творчества, назвав их творческими резиденциями. Молодежь и старики получают путевки на конкурсной основе. Появились кое-какие стипендии для больных и молодых — маловато, если сравнивать с литфондовскими временами, но дай-то Бог!
...Есть хороший пример. В кинематографическом мире действует уже упомянутый «Закон Михалкова», взимающий деньги с покупок чистых носителей и записывающих устройств в пользу создателей аудивизуальных произведений.
Кто возьмется провести в жизнь закон о взимании процентов с книжной продукции в пользу ее создателей и дать ему свое имя? Это может в корне изменить судьбу российской литературы и писателей. И судьбу России в целом.
Надеюсь, сто двадцать человек руководства АСПИР и восемь тысяч писателей, которыми руководят эти славные и заслуженные люди, предложат, наконец, президенту страны реальный способ социальной защиты писателей. А писатели перед страной в долгу не останутся — так было всегда, случится и в этот раз.