А мы всë про жизнь...

Знать бы, с чем выйдем из всего этого.
Сколько таскали лет его
По святым местам, по чужим домам. 
В ножки кланялись вам. И вам. 

А он дурной, разэтакий, растакой, 
Да с дубовой-то головой:
Не буду просить, за себя молить, 
Буду сам себя да губить. 

Ну а мы все про жизнь, да про поле ржи, 
Да про его кутежи.
А он все про смерть, про гири и плеть.
Не спасти... ни вчера, ни впредь.