Полезный подарок

Дед Мороз ввалился в офис без стука и с порога забасил:
— В мастерской своей, в избушке, я готовил Новый Го... — и тут же осекся.
Под люстрой на табуретке стоял тощий мужчина лет пятидесяти с петлей на шее.
— Э-э-э, мужик, ты чего!? — дед сделал несколько шагов к самоубийце, но тот остановил его жестом.
— Во-первых, для вас я не мужик, а Александр Валентинович. А во-вторых, не чего, а кто. Стыдно в вашем возрасте не знать русский язык! — голос был скрипучим и неприятным, будто в подшипник сыпанули песка.
— Слазь давай, Валентинович.
— Я обойдусь без ваших указаний.
— Так что, по-хорошему не слезешь?
— Нет.
— Ох-хо-хо... — горестно вздохнул Дед Мороз и присел на стул, расстегивая кафтан. — Слушай, раз уж ты на табуретке стоишь, почитай дедушке Морозу стишок. Ну, так принято. Подарок получишь, порадуешься на последок.
— Подарок? А какой?
— Поживешь — увидишь.
— Ну, это можно. Я, правда, стихи только свои знаю.
— Валяй свои.
— Штольня, как жизнь, бесконечна. Рев издает наш комбайн. Риск, не дави повсеместно, дай перевыполнить план!

— Ладно, мужик, извини, что помешал. Делай, что должен, и будь, что будет, — Дед Мороз закинул мешок на плечо и направился к выходу.
— Подождите! А как же подарок?!
— Нет стихов, нет подарка. Добро пожаловать во взрослую литературную жизнь, сынок.
— Но позвольте! Я только что прочитал вам замечательные стихи!
— Это была плохо рифмованная галиматья.
— Вы ничего не понимаете в поэзии! 
— Не понимаю? Да я за последнюю тысячу лет знаешь сколько ее наслушался?
— Вы бредите! Какая тысяча лет? Вы же обычный неудачник из ТЮЗа.

Дед Мороз, казалось, не слышал. Он уставился в окно и проговорил:
— Вот, помню, пятилетний Пушкин, как зарядил поэму про котофея! Я аж заслушался. Ну, чудо просто! Жаль, не сохранилась. И старательный такой кучеряш, бойкий, ножкой притопывает, читает... А Пастернак по малолетству больше на пианино покляцать любил, ничего выдающегося... Хармс, щусенок пучеглазый, вместо стишка сморкнулся вечнозеленой соплей мне в бороду и был таков... Да, были же дети талантливые, — он все глубже погружался в воспоминания. — Сережку Есенина, как тебя видел. Чисто херувим. Но глазенки хитрющие. Эх... вот кто за душу брал. Я ему тогда весь мешок с подарками отдал, но там честно заслужил паренек. А у тебя что? «Комбайн — план». Тьфу!
— Перестаньте плеваться! Это показывает ваш низкий культурный уровень. Я честно заслужил подарок! — самоубийца снял с шеи веревку, спрыгнул с табурета и потянулся к мешку. Дед Мороз отпрянул.

— Погоди, а ведь я тебя помню. Сашка с конячкой. Из Погара. Точно! А давай-ка мы на тебя посмотрим, — Дед Мороз трижды ударил посохом об пол, и на месте стены появилась комната. В углу стояла наряженная елка с пятиконечной звездой, работал без звука телевизор «Рекорд», а возле серванта, путаясь в соплях и колготах, бесновался мальчик. Он скакал на палке с лошадиной головой и распевал:

У меня был шарик.
Красный, как фонарик.
Шарик, яркий, как маяк.
А потом он как — хуяк!

В конце последней строки мальчонка резво скакнул к дивану и ткнул палкой, как копьем, в лежащий на полу воздушный шарик. Раздался хлопок, и наблюдавший за этим Дед Мороз, стоявший в дверном проеме, крякнул от неожиданности.

— Ну, здравствуй, Сашенька! — хорошо поставленный голос немного дрогнул. — А ну-ка, расскажи дедушке Морозу стишок, а он тебе подарок даст. 
Мальчуган даже не удивился появлению сказочного персонажа и бойко затарахтел:
— Рассказать вам сказку, как дед насрал в коляску и поставил в уголок, чтоб никто не уволок?

Дед Мороз немного опешил:
— Нет, дружок, такие сказки мне не надобны. Расскажи лучше, кем ты станешь, когда вырастешь?
— Поваром! Я про тебя и еду стишок знаю. Хочешь?
— А ну-ка...
— Где родился Дед Мороз? Где он жил и где он рос? В холодильнике у нас! Все сожрал там, пидорас!

У старика от удивления брови поползли на шапку.
— Ах ты паскудник! Не будет тебе никаких подарков!
— Я честно заслужил подарок! — заорал Сашенька, резко прыгнул вперед и ударил палкой дедушку в пах. Старик, издав хриплое межометие, сильно похожее на «бльооо», согнулся пополам. Мальчуган перехватил игрушку на манер топора и с замахом рубанул тяжелой лошадиной мордой по ватной спине.

— Сууукаааа, — простонал Дед Мороз и завалился на бок, сжимая в руках отбитые гениталии. — Не станешь ты поваром, гаденыш. Накажу я тебя. Никогда больше дурного слова не скажешь. Будешь всю жизнь самым культурным в своем захолустье, отчего страдания примешь неимоверные. Быть посему! — лежа на полу, сипел старик. Когда боль немного отпустила, он с трудом поднялся, махнул посохом и растворился в воздухе.

Стенка вернулась на место. Александр ошалело смотрел на гостя.
— А как вы сделали такой интерактив? Это же невозможно.
— Либо фокус, либо чудо. Для фокуса это слишком дорого. Значит, второе. Вспомнил?
— Еще бы... Меня отец тогда так порол, что я навсегда ругаться матом отучился. И всю жизнь положил во благо русской словесности и высокой культуры.
— Держи, — Дед Мороз достал из мешка плоский сверток.
— Что это?
— Разделочная доска из карельской березы. Точная копия iPad pro на два терабайта. Вещь! Хочешь — режь, хочешь — шинкуй. Поваром стать никогда не поздно.
— Спасибо... но.. как это не очень справедливо, особенно, после того, что я тогда устроил...
— Вижу, жизнь тебя скрутила. Пора снимать заклятие, Новый Год все-таки. А то и в самом деле вздернешься.
— Я вешаться не собираюсь. Это обычный шантаж. Хочу испортить новогодний корпоратив гнилому коллективчику одной редакции. 
— За что же ты им такую свинью подкладываешь? Точнее, подвешиваешь?
— За то, что неучи и болваны. В литературе ни бельмеса не смыслят, и призы раздают кому попало, а не мне. Да что с них взять? Представьте, их рулевой выстраивает каждый месяц всех сотрудников перед фотографиями и говорит: «Я сегодня в Эрмитаже любовался картиной Шишкина "Утро в сосновом лесу". Премия будет только тому, кто угадает, какому медвежонку я каждый раз подрисовываю писюн, когда бываю в этом музее». Представляете?! И это главный редактор! Про остальных я вообще молчу. Так что устрою им скандал, мало не покажется.
— Мда... кажется, менять что-то уже поздно... Начистят тебе рыло, Санек. Я их знаю. Ну да ладно, отговаривать не буду. Только тебе не сюда.
— А куда?
— Здесь редакция Елены Шубиной. «Альтерлит» этажом выше. Я сейчас к ним...

Дед Мороз вышел, не прощаясь. Александр задумчиво повертел в руках подарок и неожиданно для самого себя пробормотал:
— Может, и правда, оливьешечки настрогаю, а потом такую жареху из уточки домашней с апельсинами запиздопарю...