Про Леху и говорящий, или Двадцать девять раз незаменимое слово

— Я хочу пахнуть кокосиком!

Не хочу апельсин! И жожобу тоже не хочу!

Кокосиком давай!

                                                                 Л.Р.

 

У Лехи с утра встал. В этом не было ничего необычного, но событие заставило его задуматься о вечном. Он задумался. Не помогло. Все равно стоял и не собирался сдаваться просто так. Холодный душ — стоит. Завтрак из трех яиц и кофе в расколотой кружке — стоит. Музыка в стиле рокабилли — хуй продолжал стоять, слегка покачиваясь в такт заводной мелодии. На улице было +28, в гардеробе футболка и джинсы и выходить в свет с выпирающим из ширинки хозяйством было не очень интеллигентно. Дрочить не хотелось.

— Пора заканчивать с нерегулярными половыми отношениями, — подумал Леха.

Соседка слева давно смотрела на него как пьяный варан на хромую ящерицу, а разведенная Люська со второго этажа уже не один месяц ставила коварные сети в виде протекающих кранов и сгоревших пробок, пытаясь заманить его в квартиру и накормить ужином из коньяка, салата и своих сисек.

— Сегодня будем кого-то ебать, — ни к кому обратился Леха.

Хуй оживился и подрос еще на пару сантиметров. Алексей вышел на площадку и закурил. Капля никотина может забить до предсмертных судорог орловского рысака, но со стоящим хуем не справиться и всей компании «Филипп Морис». В соседней двери щелкнул замок и оттуда выглянула Ксюха.

— Ой! Здравствуй, Леш. Чего тут скучаешь? Выходной сегодня?

Ее взгляд блудливо переместился ниже и замер словно взор финского снайпера перед выстрелом.

— Может на чай? — голос стал вкрадчивым и по интонации похожим на речь палача Великой Инквизиции. Леха затушил бычок и сделал шаг навстречу двери.

— А давай я лучше тебя выебу. А потом и почаевничаем.

Хуй в ширинке радостно закивал головой, выражая полное согласие с предложенной программой. Трахались долго. Ксюша сначала стонала от восторга, потом кричала от удовольствия, потом скрипела зубами от боли и, наконец, сказала:

— Пиздец! Я больше не ебусь до Нового Года.

Лехин хуй по-прежнему стоял и не собирался сворачиваться калачиком.
«Что-то не так» — мысли бродили в голове, как заблудившимися в лесах под Костромой поляками. Леха вернулся в квартиру и задумался. Данная аномалия его явно не устраивала. Только что он на протяжении нескольких часов драл молодое, женское тело, а его хер только слегка покраснел и по-прежнему стоял с упорством почетного караула.

— Чо делать будем с тобой? — саркастично спросил Леха.

— А ничо, — ответил ему хуй.

Окурок выпал из губ и пролетел в долях миллиметра от Лехинового хозяйства.

— Ты бы аккуратнее, — флегматично заметил хуй, — а то сам потом орать будешь, как в жопу ужаленный.

Леха тупо смотрел на свои причиндалы и медленно слетал с катушек.

— А чо ты вытаращился? У тебя голова — у меня голова. У тебя мозгов нет — у меня тож отсутствуют. У тебя в башке дырки — и у меня отверстие имеется. Так с чего бы мне и не заговорить? Вот давно хотел спросить тебя. Ты зачем меня во всякие отверстия пихаешь, как только я встану?

— Этого не может быть, потому что этого просто не может быть. Еще я с писюнами не разговаривал, — подумал Алексей.

— Ага. Не может. Вот и ответь мне как это не может. Довел ведь, сука. Ну, совсем голову не даешь поднять. Только встану, сразу начинаешь меня куда нибудь запихивать. Ладно бы еще в приличное место какое, как сегодня. А то в последнее время все норовишь или в жопу своим придурошным подругам засунуть, или Вальке в рот с ее острыми клыками положить. Думаешь приятно, когда тебя за голову пьяная дура кусает? Пойди вон в зоопарк, налей крокодилу пару литров и запхни ему свою башку в пасть. Узнаешь тогда, каково!

— Блин. Да мне ведь нравится. Значит и тебе нравится, — машинально возразил Леха.

— Предрассудки. А когда тебе Ленка отказала, а у Таньки как раз месячник донорства начался, так что ты вообще удумал?

— Что?

— Забыл? А Врачи из неотложки, достававшие меня из пылесоса, не забыли. Так себе замена, скажу я тебе. Пылесос марки «Ровента». Может ты в него влюбился? Тогда так и скажи. Я хоть знать буду и быстренько с простатой договорюсь, чтобы она тебе раннюю импотенцию организовала. 

— Я чего-то не понял. Если ты так против, то зачем тогда встаешь? Лежал бы себе и не поднимался, а то встал ни свет, ни заря и выебываешься здесь. Еще мне разные половые органы мозги не высушивали.

— А в знак протеста! Надоело нерегулярно и кому попало. Хочу трахать только Джессику Альбе или Еву Лонгорию на крайняк.

— Ты совсем ебнулся? И откуда ты о них знаешь то? — Леха начинал привыкать к беседе с хуем.

— Так когда ты на них смотришь я ж завсегда из ширинки выглядываю, — хуй ехидно засмеялся.

— Где же я тебе их возьму? Не пошел бы ты на хуй, мой друг.

Снизу раздался уже громкий смех.

— Послать меня на хуй не получится.

— Тогда в жопу!

— Смотри. Сам нарвался. Напрягусь. Подрасту еще немножко. И когда заснешь, схожу — злорадно ответил хуй.

— Погоди-ка, — Леха решил сбавить обороты. Быть оттраханным в своей квартире, в своей постели, да еще и своим собственным хуем ему не улыбалось ни при каких раскладах, — а давай я тебя просто подрочу.

— Так себе замена Еве. Прямо тебе скажу.

— А может ты просто по-маленькому хочешь? Так я быстренько организую поход к белому другу.

Хуй заржал в голос:

— Пока я стою, тебе белый друг без надобности. Все одно стены обоссышь.

Блин. Ситуация была патовой. Оно вроде и неплохо иметь такое добро. Всякой женщине в радость. Но ходить с вечно стоящим, да еще и пиздящим под руку писюном, тоже так себе удовольствие. Все хорошо должно быть в меру.

— А ты меня отрежжжжжжж, — зловеще зашептал хуй, — просто возьми и — чик! Ножичком. А себе новый купишь. В магазине на Семенова. На батарейках. Захотел — поставил. Перехотел — в карман положил.

Хуй явно издевался. Ампутация это выход, но ссать на присядках до конца жизни было западло. Надо было как-то договариваться.

— Давай так. Ты сейчас укладываешься в компактный размер. Я решаю кой-какие дела, а к вечеру мы выбираем самую классную девушку и спокойненько трахаем ее. Вот на какую встанет у тебя, ту и будем ебать. Бля буду.

— Это интересно, — хмыкнул хуй, — ладно. Договорились. Но смотри. На кого поднимусь — ту и ебешь. Если обманешь — упаду совсем. В унитаз, к ебеням собачьим, отвалюсь. Как перезрелая груша ебнусь и будешь потом меня в центральном коллекторе вылавливать по колено в гавне. Мне то не привыкать там бывать. Ты частенько меня туда окунаешь.

— В коллектор?

— В гавно, придурок. Все. Я отдыхать. Устал стоять. До вечера, приятель.

Хуй уменьшился в размерах. Леха облегченно вздохнул. Надо было думать, как выполнить обещанное. Можно было пойти в клуб на Астронавтов. Там вечером собирались телки разных размеров, цветов и возрастов. Выбирать было из чего — было бы с чем. Но в портмоне, при открывании, шелестел только легкий сквозняк, а поход в подобное место требовал капиталовложений. В заведениях рангом попроще тусили малолетки, а в «еще попроще» можно было нарваться на пиздюлину от недобитых гопников или на недопеченный сифилис избранницы. Оставался парк, пиво и личное обаяние...

В парке было многолюдно. Суббота. Народ гулял с детьми, любовницами и собаками. Собаки-кобели гонялись за собаками-суками. Мужчины заигрывали с женщинами. Дети мешали и тем и другим. Леха присел на лавочку и осмотрелся. Ну, вот вроде бы неплохая кандидатура напротив. С бутылкой слабоалкогольного напитка в руках и тремя пустыми рядом. Беспроигрышный вариант. Готовая и согласная. Улыбается в ответ и жаждет продолжения банкета. Но хуй почему-то не реагировал. Вот прошла парочка подружек — одна с собакой на поводке, другая с ребенком, пинающим собаку. Та, которая с ребенком не подходит. С собакой — очень даже ничего. Тем более ее домашний любимец маленький и не придется выбегать в туалет из спальни короткими перебежками. Хуй не шевелится. А эта с книжкой в руках и жаждой пениса в глазах на соседней скамейке? Почему бы не попробовать. Почитал бы с ней на ночь пару глав из Гетте, а потом показал бы ей более глубокое знание немецкой культуры. Хуй по прежнему в засаде. А это что за уебище... Хуй выпрямился как пружина и едва ни пробил хлипкую «молнию».

— Ты чо? С ума сошел? — прошипел Леха, — я ее ебать не буду под угрозой удаления всех коренных зубов без анестезии.

— А под угрозой удаления меня? — нагло спросил Хуй, — Договор есть договор. А то смотри, пойдешь сцать, а я отстегнусь, как вторая топливная ступень ракетоносителя и пиши пропало.

То, что выбрал Лехин хуй, шло навстречу своему счастью и улыбалось во все пятнадцать родных и десять булатных зубов. Она была ничего так себе. На конкурсе «Мисс Кунсткамера» ей было бы гарантировано гран-при и лента победительницы на место где должна быть талия. Избранная, увидев, что на нее обратили внимание, тут же плюхнулась рядом. Скамейка скрипнула. Кованые ножки слегка ушли в асфальт.

— Молодой человек, не подскажете где здесь можно выпить кофе? — ее голос Леха где-то уже слышал. Он подумал и вспомнил. Так разговаривал диснеевский Мак Дак.

— Не курю, — почему то ответил он.

— Ты мне не выебывайся, — зашипел Хуй, — быстро включай свою харизму и тащи ее в койку. А то....

Лехе стало плохо. Нет. Ему стало очень плохо. Даже совсем хуево. Дама продолжала смотреть на него, улыбаясь, и явно ожидала встречных ходов. Ее выпученные глаза обшарили Леху с ног до головы и вернулись туда, где резвился хуй. Руки ее походили на ласты морского котика, ноги росли как и у всех людей из жопы, но, по видимому, в год ее рождения на них был не урожай и выросли они так себе. Зато сама жопа покрывала две трети площади скамейки и даже слегка свисала по краям. Грудь была крупной. В период лактации ей можно было бы накормить все население Исландии. Она хотела Леху. Леха хотел ссать. Назревал конфликт интересов. Хуй явно не дружил с мозгами. Впрочем как и с другими органами.

— А ты интересный, — ее взгляд продолжал буравить район Лехиной ширинки.

— Ты тоже... нестандартная, — процедил сквозь зубы Леха.

— Та оба вы пара на загляденье. Хоть сейчас под венец, — издевался Хуй, — давай заканчивай с прелюдиями и тащи ее в свою берлогу. Поиграем там в трех медведей. Ты, она и я. Пососете по очереди.

Леха понял, что от ебли ему не скрыться. Надо было заглушить чувство страха и ощущение глубокого внутреннего опустошения. Помочь могла водка. Много водки.

— Не хочешь пройтись со мной... прогуляться? — Леха не верил, что это он произносит подобную фразу. Ответа не было. Был прыжок с места вверх и немного в сторону. В сторону Лехи. Он не успел увернуться, и был схвачен крепкой рукой за локоть. Локтевой сустав хрустнул, но выдержал. Рожденные в СССР обладали повышенным запасом прочности. Они пошли. Путь к дому был долог. Сначала Леха зашел в супермаркет за водкой. Он взял одну. Посмотрел на гарцующую возле кассы спутницу и решил, что вторая бутылка и тройка пива не будут лишними. Потом он решил, что будет также не лишним опрокинуть грамм двести заранее и сделал это незамедлительно в маркетовском кафетерии. Потом, проходя мимо стеллажей с кондитерскими изделиями, он подумал, что шампанское и конфеты для дамы, это вроде как обязательный атрибут при встрече. Но, вновь бросив взгляд в ее сторону, взял еще водки и фисташек. «Может начнет жрать и подавится» — с надеждой подумал он.

— Поскакали, — обратился Алексей к избраннице своего ебанутого органа. Барышня с ходу взяла крупный галоп.

«Ну, почему она ни лошадь? Я бы на нее поставил» — подумал Леха, — Тпррруу! Тьфу ты. Куда ты так спешишь? Я не успеваю.

Барышня притормозила. К дому подошли, когда уже включили ночные фонари. Они вроде как погуляли.

— Зайдешь? — в голосе слышалась надежда. На отказ.

Она согласно кивнула. Хуй в штанах тоже одобрительно зашевелился.

Водку Леха выпил быстро. Красивей избранница не стала, но страх немного притупился.

— Я в душ?! — она то ли спросила, то ли просто сказала. Лехе было все равно. Он махнул рукой куда-то в сторону коридора. Она вышла.

— Ну как? — спросил Хуй — нравится тебе королевишна?

— Мне уже пофиг. Тебе ее ебать — не мне. Я глаза закрою и представлю, что шпехаю Пенелопу Крус.

— А куни когда будешь ей делать — тоже глаза закроешь?

— Ты охуел, — Леха чуть не поперхнулся последней фисташкой, — на это я не подписывался.

— Я ее «даме» уже обещал. Так что расстарайся, — Хуй мерзко захихикал.

— Все. Заканчиваю этот балаган! — водка запоздало ударила Лехе в голову. Он пошел на кухню, открыл шкаф и достал средней тупости нож, — прощай мой друг. Мы были с тобой в хороших отношениях. Я поддерживал тебя в трудную минуту, не смотря на то, что именно ты и создавал мне эти минуты. Ты часто меня выручал и терпел вдали от туалетов большого города. Стойко держался когда меня, на протяжении двух лет, окружали одни мужики. Выносил все удары судьбы и даже дважды удары тяжелых рабочих ботинок, в той заварушке на свадьбе друга. Но сейчас ты меня достал. Пришла пора расстаться.

Леха зажмурил глаза. Размахнулся. Рука резко опустилась. Внизу кто-то ойкнул и он потерял сознание...

Очнулся он в кровати. На часах было почти одиннадцать. Во рту насрало стадо морских котиков. Голова хотела таблетку спазмалгина или пулю в висок. Дрожащая рука полезла под одеяло. Все? Нет! Все на месте. Хуй лежал в трусах и мирно спал. «Приснится же всякая херня» — подумал Леха и медленно встал. Аккуратно, чтобы не расколоть стеклянную голову, он дошел до туалета, встал перед унитазом...

— Ну что? Очухался? — знакомый голос внизу, не предвещал ничего хорошего, — вовремя я с мозгом твоим договорился и он выключился. А то натворил бы дел. Ладно. Не переживай. Сегодня пойдем в гей-клуб. Чегой-то мне экзотики захотелось.

Леха опустился на пол и снова потерял сознание.