Проверенные методы борьбы с алкоголизмом. Еще маленько про кодировку

Продолжаем про кодировку. Тут уже были дельные замечания, что все закодированные становятся после этого дела, мягко говоря, ебанутыми. Сто процентов так и есть.

Семейничек мой лагерный, мошенник Мишаня, бухать начал, чтоб слезть с героина. До этого-то он алкоголь презирал, типа — бычий кайф. А тут заинтересовался, погрузился и увлекся. Открыл для себя новые миры. Опомнился только, когда его мама, суровая директорша детского садика (ох сколько мы в лагеречке через передачки детского суррогатного ячменного кофею выпили — до сих пор в ушах детский плач) не поставила вопрос ребром. Или, Миша, кодируешься, или посажу вновь. Миша обрадовался и пошел кодироваться по самой на тот день современной методике, электрогипнозом. Ему какие-то антенны к башке прикрепляли и пугали лютой задницей, если не сработает.

Сработало. Миша начал ремонт делать. Увлекся ремонтом. Кто понимает — это хуже и алкоголизма, и токсикомании. Хуже, наверное, только писать стихи и собирать гербарии. Вскорости уже в мишиной малюсенькой матросской квартирке открылся центр дизайна и фэн-шуя. Поначалу-то было нормально, брутально: вскрыли полы, нашли штук пять заначек денежных (одна только актуальная, две вообще еще советских, а две переходного периода — долго рассматривали, это чо вообще такое, в каком сумасшедшем детсаду их рисовали).

Потом понеслось по накатанной: макита, технониколь, утеплитель или шлакоблоки, шлакоблоки или утеплитель, или утеплитель и шлакоблоки, или нахер это все. Досок где-то накрали пол-вагона на новые полы. На 20 квадратных метров. Хорошо, Миша тогда сообразил — основные доски сбанчил каким то яхтовикам на палубу. Ну и чо толку? Деньги ушли на загадочных дизайнерш интерьера с широкими зрачками. Как щас помню: перечеркнуть стену наискосок, верх румяный, низ фиолэтовый (а с той стороны, с подъезда заложить стену шлакоблоками ибо стена мокнет и обосрет в итоге весь звук, цвет. Нет, утеплителем заложить, технониколем).

А я тогда не пил, не курил, был влюблен — смотрел на это шапито с пониманием. Тем более, что все это скоро Мишане надоело, и он вернулся к истокам — к тяжелым наркотикам. А там уж пригодились и доски, и краски, и еврокирпичи.

Но не будем о грустном, вернемся к алкоголизму. К кодировке, уточню. Второй мой любимый закодированный человек, с кем я тесно, очень тесно общался, была Филиппова.

С Филипповой мы познакомились в то для меня золотое время, когда я еще я не понимал, что я просто алкоголик (не забывайте, мы об этом), — а думал, например, что я гонзо-журналист или хип-хап-публицист (что бы это ни значило), и весь мир у меня в этом маленьком джинсовом кармашке. Что думала Филиппова — бог весть, но было весело.

Ну а чо? Мне 25, ей 33, чо не балдеть?

А надо сказать, что с Филипповой мы сошлись чисто профессионально. Умели задорно писать обо всякой херне. Деньгами за эту херню платили редко, тогда бартер канал, но нам-то чо? Всё берем. Как раз тогда местный водочный король нарисовался (стал потом губернатором) — давай выпускать водку «Арго». Филиппова ему гекзаметром или как это там называется — строчила былины. «Ляляля в рюмку водку Арго наливаю, Похуй теперь одноглазый мне пидораз». Чо-то такое. Потом пошла водка «Никита Кожемяка», поперли в русском стиле: «Ляляля я Горынычу бошку срубаю, наливаю и похую мне ваш спецназ». А платили нам бартером, значит.

Но вы не думайте, водка это была только одним эпизодом в нашем личном профессиональном прайсе, там много было всего пригодного. Мы вечерами сидели и делили бонусы: Светке массаж и гинекологическое обследование. Мне стоматология в бандитской клинике «Бабакехян». И так далее. Иногда отжигали вместе — типа, пойти на прием в консульство США. Или валяться под ларьком с аудиокассетами в центре города, на адмирала Фокина и орать: «Включи нам Пинк-Флойд, падла!».

Ну чо, потом я сел, а Светка закодировалась, до следующих встреч.