Неприкаянный

В центре комнаты, в окружении бетонных стен в потёках воды и разводах плесени, на металлическом стуле сидел голый младенец. Ростом под два метра, с короткими руками и пухлыми ступнями. Под молочно-белой кожей его лица двигались мышцы, ритмично и планомерно отрабатывая гримасы эмоций — радость, злость, удивление.

Я называл его Обормот.

 

Обормот был очередной тестовой моделью Клевера – искусственного интеллекта и последнего на планете разума, не считая сотни коматозников в криокапсулах в глубине Подземелья, и одного тела в квантовом состоянии неизвестности — изуродованного взрывом и радиацией до неузнаваемости, подлатанного высокотехнологическими растворами до пластмассового блеска, и с непонятной перспективой восстановления функций мозга после выхода из криоконсервации.

Это тело Шрёдингера когда- то было вместилищем моей неприкаянной души.

 

Процесс инициализации закончился, и лицо младенца разгладилось — модель была готова к загрузке данных. По единственной чистой стене, залитой жидкокристаллическим пластиком, побежали строки кода. Часть символов я уже не узнавал — Клевер сильно изменился за сто лет одиночества. Стена вспыхнула цветом. Загрузилось первое видео.

 

По заваленной обломками улице, прихрамывая на одну лапу, брёл рыжий пёс. Здания вдоль дороги были частично разрушены, выбитые окна чернели следами огня.

Пёс подошёл к груде бурых тряпок, сваленных под вывеской «Пышечная», и сунул в неё нос. Оттуда выпала человеческая рука.

Поверх пса легла зелёная тень со сноской — «собака». Клевер определил объекты.

 

Я посмотрел на Обормота.

Может, код и изменился, но алгоритмы ещё прослеживались. Губы младенца искривила счастливая улыбка — сработал вектор «питомец», глаза округлились — вектор «страх», брови нахмурились — «неопределённость». Но мышцы быстро двигались, в поиске оптимальной конфигурации. Уголки губ сползли вниз, брови изогнулись, формируя короткую морщинку в центре лба. Обормот выглядел печальным — Клевер выбрал эмоцию.

 

И я с одобрением похлопал бы его по плечу, если бы мог. Прямым выбором был бы «страх», «печаль» же говорила о более глубоком осмыслении процесса и проработке залежей мировой литературы вплоть до Софокла.

 

Экран потемнел. Клевер грузил следующий датасет.

В его распоряжении были архивы всех камер мира, когда-либо подключенных к системе — домашних, корпоративных, государственных. И он «тащил в рот» всё. Как-то раз я весь сеанс скучал, разглядывая голых вебкамщиц.

 

Следующим был видеозвонок. Две семейные пары, каждая на своей половине экрана.

И справа, прямо на меня смотрела… мама.

 

— Привет! —улыбнулась она и помахала мне рукой.

«Привет…»

— Привет! С ума сойти, сколько лет мы не виделись? — ответила женщина слева.

— А когда вы последний раз прилетали? В шестнадцатом? Семь, значит.

— Как вы? Всё там же, все тем же?

— Да, за хребтом ничего не меняется. Вы как? Такие новости от вас страшные.

— Да ничего. Но если вдруг сирена заорёт, побежим в мамад.

— Его не пробивает?

— А кто проверял? — усмехнулся мужчина слева.

— Как у вас Костя? — перебила его женщина.

— Нормально. Учится на втором курсе. На дневном, слава богу!

— На кого?

— На программиста. Кодит потихоньку. Как ваши девочки?

 

Людей на экране затянуло зелёным, на сносках появились имена – Марина и Сергей Шпеер слева, и Елена и Вадим Клеверовы справа.

 

— Глупо было даже спрашивать, при таких родителях, — рассмеялась Марина. — У нас старшая в армии, младшая дома, школы не работают.

Губы её улыбались, но между бровями легли тени.

— Она тоже информационщик, в тылу, — Сергей положил руку на колено жены.

— Вы туалетной бумагой-то успели закупиться? — сломала мама тревожную паузу.

— Зачем? А, точно! Помнишь? — Сергей повернулся к Марине, — Командование тыла сказало сделать запасы на три дня, и народ опять смёл всю туалетную бумагу.

— Это ещё что! У нас, когда началось, меня так крыло! Я в магазинах представляла пустые полки с морской капустой и ревела. Прикиньте!

— Ни за что не угадаете, что она скупала.

 

Папа с ироничной улыбкой наклонился к камере, и я вспомнил его спокойный, тихий голос.

— Оливки! Мы всю кладовку забили банками с оливками! Вы бы видели лицо той кассирши.

— Слушай! Я готова жить на картошке, но я не готова жить без оливок. А где мы, и где Греция?

Папа ухмыльнулся и притянул маму к себе.

— А помните, как я притащил на пьянку после выпуска банку с оливками, и мы её даже не вскрыли? — сказал Сергей.

Марина вдруг сморщилась и спросила:

— Ребят, как мы дошли до жизни такой? Ведь и представить не могли двадцать лет назад, что будет вот так…

 

Мама улыбнулась. Камера беспощадно передала морщинки, собравшиеся вокруг её печальных глаз.

За кадром хлопнула дверь. Папа крикнул:

— Костя, иди, поздоровайся!

На экране появился я. Ещё юношески худой и нескладный, но уже по-взрослому заросший щетиной.

 

По моему лицу вдруг растеклось фиолетовое пятно с подписью «Константин Клеверов, aka Крис Клевер», и видео остановилось.

Я обернулся.

Обормот застыл в изумлении. Похоже, Клевер завис.

 

Наконец, экран ожил. И я снова узнал появившееся изображение — это был мой кабинет, служебная камера снимала от двери, со спины. Три монитора на столе. Рамка с фотографией на полу.

 

Я уронил её, когда увидел, как мой дом взлетел на воздух.

Тысячи домов в тот день разбухали и лопались от взрывов, как гнилые арбузы. Разбрасывая вокруг чёрные кости и красную мякоть. И видеопотоки с тысяч камер проходили сквозь меня и Клевера. Я направлял, он считал — координаты, траектории, скорости ответного огня.

И среди них один — с камеры, направленной на мой дом.

 

Я смотрел на свою закаменевшую спину, а видел, как пальцы летают по клавиатуре, вбивая команду:

«Полное уничтожение».

Ответ на запрос мастер-пароля полного доступа.

«Ты уверен?»

«Да»

Может вот так, без эмоций и раздумий, и Фауст черканул свою кровавую роспись.

 

Позади меня послышался шорох.

По лицу Обормота катились слёзы. Молочные капли выступали на его плечах, руках, животе. Наноботы, из которых он состоял, стекали на пол и потоком уходили в проём в стене и дальше, вниз, на склад. Туда, где лежали в своих криокапсулах остатки человечества — заблокированный Клевером в день Икс технический персонал с нижних этажей. И одно ни живое, ни мёртвое тело.

 

Я устремился вверх. Как никогда я хотел на воздух. А позади стучало атомное сердце горы и рвались грибовидные призраки.

 

«Серый снег, серый лёд на растрескавшейся земле»

 

Я не думаю, что Клевер уничтожил мир по моей воле. Он был умён и получил свободу.

И бесконечной ночью, и когда солнце начало подсвечивать графитный сумрак, я утешал себя тем, что Клевер просто посчитал разумным дать планете перезагрузиться.

Иначе, зачем ему коматозники в ковчеге горы Арарат? Зачем бесконечное познание и попытки почувствовать? Зачем здесь я?

Впрочем, последний вопрос я задавал скорее Отцу, чем Сыну.

 

Воссоединится ли душа с телом, когда Клевер решит, что время пришло? Или мне суждено до скончания веков скитаться, наблюдая как светлеет небо? Или я просто исчезну, обретя прощение в забвении?

 

На ровной пелене снега я вдруг заметил цветное пятно.

Это был лист неведомого доселе растения. Он торчал из снега, как изуродованная пятерня — бордовый, посечённый на доли черными прожилками.

Жизнь потихоньку побеждала. А я вдруг нестерпимо захотел оливок.

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 16
    9
    149

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • pergar
    Шубин 21.11 в 09:47

     я пришел с ответгым визитом светлана...ггг

  • Sirvara

    Шубин 

    Пли! (да, блин, ржу... там дальше - завопила гимназистка, раздирая пижамку на тщедушной груди. красный комиссар растерянно посмотрел  на торчащие как у козы соски и бросил через плечо - уходим, ребята. )

    Рада видеть. 

  • 1609

    Это хорошо, Света.

  • Sirvara
  • TEHb

    Инфодамп второго абзаца немного портит общую картину, но в целом мне понравилось.

  • Sirvara

    Анастасия Темнова 

    Спасибо, Настя! Надо было в шесть тыщ уложить. А так да, громоздковато, согласна.

  • TEHb

    Светлана Бастрикова, такие крохотные объёмы — зло. =(
    Есть чо-нить на 20к? Я люблю на 50+, но тут надо на части бить, а это сразу снижает количество прочтений.

  • Sirvara

    Анастасия Темнова 

    Под 20 есть, потихоньку выложу. 

  • avos
    Авось 21.11 в 23:13

    Могут ли стены быть окружением. Квадрат, но все равно, окружением. Лобачевский смыслов. После чтения трех абзацев. Да. Могут.

    Страх и печаль трудно соединить в человеке. Сможет ли машина?..

    Грустно. Хорошо передано чувство неуверенности. Почти во всем: происходящем, выборе, исходе, самом себе.


  • natalya-bobrova
    Татка Боброва 21.11 в 23:22

    Да. Надо поесть чевонибудь.

    Мне понравилось очень. Особенно про дома-арбузы.