НАБЕЛО

У меня нет черновиков.
Я их ненавижу! Всё, что я делаю, я делаю сразу начисто, набело, без репетиций, тренировок, проб... Ну, иногда, конечно, бывают «опечатки». Их можно исправить сразу или потом. Помните, раньше в книги вклеивали такой квиточек — листочек «Замеченные опечатки»? Можно делать так. А можно, если сразу заметишь, исправить по ходу дела.
Не люблю черновики. Ни в работе, ни в жизни.

Зато уважаю абзацы. Абзац — передышка. Пауза, которую можно взять, если предыдущий абзац не удался или не оправдал ожиданий: неприятная встреча, неудачное замужество...

Ещё очень люблю «красную строку». Да кто её не любит! «Вот, с понедельника!..» или «Завтра точно!..» или «Ну, теперь-то будет по-другому!».

И такая красивая первая буква, или первое слово, такое многообещающее начало этой «красной строки»: зарядка, душ, правильный завтрак, одёжки по ситуации, прямая спина и блеск в глазах! Дальше как пойдёт, но начало — блеск!

Да, о буквах. Очень люблю я красивые буквы. С завитушками, с нажимом...

В первом классе у меня, умной, старательной девочки из хорошей семьи были «двойки» по чистописанию. Моя первая учительница Анна Павловна, очень внимательная, добрая и понимающая, говорила:
— Наталочка, ну надо же было сначала на черновике потренироваться, а потом уже в тетрадку писать! — и ставила «двойку». Или «тройку с минусом».
Я с ужасом представляла себе, как беру что-то чёрное, грязное, неприятно шершавое и начинаю там тренироваться. И это вместо того, чтобы писать на гладких голубоватых листочках с тонкими синими линеечками? Ни за что!
К тому же, я не считала нужным копировать прописанные учительницей в начале каждой строки буквы. Мне они не очень нравились. Я хотела писать так, как писал мой папа.

Папа мой — каллиграф. То есть, на самом деле, он — учёный. Но и каллиграф. Его буквы, особенно в начале «красной строки» — произведение искусства, шедевры, художественные миниатюры. Он писал их чернилами, тушью, красками. Поздравительные открытки, сделанные моим папой, сами по себе представляли художественную ценность. Иногда в выходной день он в парке или на набережной подписывал желающим рисунки, посвящения, юбилейные адреса, фотографии. Не «частный бизнес» — тогда это было неприлично, просто такой мастер-класс и удовольствие для себя и других.
Так вот, я хотела писать так же. С нажимом, с завитушками. А писали мы ручками-вставочками, деревянными, с пёрышком. Я выбирала самое тонкое, чтобы завитушки выходили красивее. При нажиме пёрышко часто ломалось — от моего старания — и получалась клякса, или рвалась бумага, или просто красивая, ровная, тонкая линия превращалась в уродливое бревно. Обидно! «Опять двойка».