Где-то за МКАДом. Продолжение.
… Утром, после завтрака младшие вместе с женщинами и псом ушли гулять в ближайший лес. Остальные уселись около палатки.
— Что дальше делать будем? Палатки летом хорошо, а зима придет? Обратно возвращаться?
— Минутку… — один из мужчин огляделся вокруг. — Певец, а вот скажи мне… Мы можем под землей видеть?
— Степа… ну и зачем это? К чему?
— К тому. — тот показал пальцем. — Вон там скорее всего котельная стояла. Там водосборник, там казармы. Что смотрите? Я же военный инженер, этих полигонов еще с института повидал. Все однотипные, по стандарту. А под землей коммуникации, трубы…
— Да все сгнило давно или выкопали.
— Но попробовать то можно.
Мальчик подумал.
— Собственно… как там? Теоретически? Почему нет. Как тебя, Степан? Давай посмотрим…
Примерно через час с небольшим обошли вокруг восстановленной котельной.
— Нормально получилось. Теперь вода. Похоже к городским сетям врезка была, а нам автономка нужна для гарантии. Мало ли… Вон там, где сейчас болотце сделаем озеро. И водозабор…
Вернулась экскурсия из леса.
— Мы грибов набрали и ягод. А когда обедать?
Сделали полевую кухню… Еще через пару-тройку часов поставили две казармы. Удовлетворенно выдохнули.
— Аня, Софа, Лейла… Давайте пообедаем что-ли да заселяться будем. Остальное потом. Минутку, а это что? Чего вы сделали?
Женщины посмотрели на Галку как на…
— Детская площадка же. А вам лишь бы с автоматами побегать.
— Ладно, а стрельбище… Анька, ты чего? Не дерись.
— Витька, ты лучше меня не доводи. А то ведь скажу, тебе плохо будет…
Один из мальчишек объяснил Певцу.
— Любовь у них. Представляешь?
Девочка которую все звали Ветка дополнила.
— А Аня у нас в детской комнате милиции работала. Строгая она…
… Сидящий за столом мужчина, прислушался к шуму на улице. Начиналось с палаток, а сейчас уже военный городок получается. Даже школа есть…
— Галкин, на меня посмотри.
— Вера Николаевна, прекратите. Война ведь…
— Витя, ну война, что теперь детям не учиться? Я же с тебя не слезу пока школы не будет. Ты меня хорошо знаешь.
— Знаю. Еще с пятого класса.
— Тогда давай, отрывай жо… себя от стула, начальник, и делай. Как вы это… строите или творите неважно…
От воспоминаний его отвлек голос за окном.
— Галка, у нас гости!
Кто там еще, что случилось? Прихватив автомат, он вышел на улицу. И сразу наткнулся на… Мальчик и девочка, лет четырнадцати-пятнадцати в залатанной на скорую руку одежонке с холщовыми торбами на плечах.
— Здрасте.
— Вы кто, откуда?
— Меня Вячик зовут, ее Стаська. Ты тут, главный, что ли?
— Слушай. — стоящий рядом мужчина, почесал затылок. — Представляешь, они прямо из воздуха, здесь… И как через барьер прошли?
Мальчик только пожал плечами.
— Мы же Крылатые, что непонятного?
— И откуда вы?
— Из Москвы. Точнее из Гуляй-Поля.
Виктор сел на крыльцо, недоуменно поморгал.
— Какого еще поля?
Девочка пояснила.
— Это наш поселок так называется. А вообще то сопротивление. Azadi, свободные значит. Там у нас и первые Крылатые. Это те кто в самом начале пришли. Вот можешь посмотреть.
Она подошла к Виктору, положила ему ладонь на лоб.
— А мы разведчики. Ищем наших…
Мальчик добавил.
— Воронятами нас называют, Предвестниками.
— И как вы нас смогли найти?
Мальчик с девочкой, переглянувшись, снова пожали плечами.
— Мы же друг друга чувствовать можем. Не в курсе? Ладно… помощь нужна? Оружие там или…
— Вроде нет, справляемся. Только пока решили тихо посидеть. Обучение закончим, тогда и…
— Это правильно.
Виктор посидел, подумал.
— Интересно, а вот сколько вас таких вот по… бывшему Союзу? И как вы…
— Достаточно. Или ты что, решил, мол, мы тут одни бегаем? Много нас, воронят летает.
— А если схватят?
Стася только засмеялась.
— Тогда убьют конечно. Только нас ведь хорошо учили. Да и опыт есть.
— В смысле?
— Ну мы же… до этого считай пол Союза объездили. Брат, где мы с тобой не были?
Вячик посмотрел в небо, пошевелил пальцами.
— Вроде в Прибалтике и на Сахалине не успели. Слушай, Ташкент помнишь? Вот где хорошо было. Тепло и на базарах всегда и пожрать, и бабки взять можно. Что смотришь? На будущее запомни. Стаську увидишь, карманы береги.
Та нахмурилась.
— Ну тебя… Наговариваешь на девочку, а я… — она сделала несчастное лицо и жалобно проговорила. — Люди добрые, подайте бедным сироткам на пропитание. Помогите кто чем может… Хорошо действует. А знаешь сколько таких сейчас по дорогам ходит? Всех не переловишь. — девочка помолчала, затянула по новой. — Папку с мамкой террористы убили, а мы милостыню просим. А если здесь нельзя, можно мы дальше пойдем? Спасибо большое, воздастся вам за доброту вашу, дяденьки военные…
Засмеялась.
— И ведь воздается им по ночам… Смертью. Воронята хоть и маленькие, да клюют больно.
— Верим. Может отдохнете у нас, расскажите про Свободных? Мы то, если честно думали, что одни такие. Даже не знали кто мы. — Виктор показал на Певца, стоящего около крыльца и держащего за руку Любашу. — Если бы не он, до сих пор бы в подвале прятались. Софа, покормить бы детей надо.
— Сейчас сделаем. Пойдемте, покушаете, а потом все остальное можно будет…
… Пообедали, поговорили. После того, как Вячек со Стасей, помахав руками на прощание, скажем, ушли, Виктор вздохнул.
— Столько всего оказывается происходит… Понять только не могу, зачем эти флаги красные, Бог тут причем… Певец, ты чего?
— Ничего. — сделал вид, что улыбнулся. — Просто это была моя страна, моя Родина. И что с ней сделали? Что сотворили?
Аня с младенцем на руках подошла, встала рядом.
— И моя. — показала на остальных. — И их. Наша Родина это была. А ты, Галка, значит этого не понимаешь. Дурак, да? Витька, лучше меня не зли…
— Да понял я. Значит с красным знаменем будем, за Родину. Ладно, в первый раз что-ли… А Бог причем? Певец, вот у тебя татуировки… Вон и у Любаши… Или что, как Стася говорила? Мол, коммунизм это царство Божие, а… те тогда какие-то сатанисты получаются? Не бывает.
Певец снова улыбнулся.
— Ага. И сожженных церквей не бывает, и распятых священников… Не бывает, не видел я этого ничего. Показалось, наверное.
— Ну ты…
— Мечети они тоже сжигают.
— И что получается? Мы атеисты вроде. Илька с Лейлой мусульмане… Софья…
Та только пожала плечами.
— Витенька, а у меня дедушка, знаешь ли, раввином был. Поэтому я и беспартийная. А деда фашисты расстреляли.
— И мы все на стороне Бога. Поэтому и Крылатые. Ладно, принимается. Все согласны? Это я для проформы поинтересовался. Мог бы и не спрашивать…
Маленький мальчик потрепал мужчину в «афганке» за рукав.
— Дядя Сережа…
Тот присел.
— Что, сынок?
— Я спросить хотел, можно? А зачем вы награды каждый раз, перед боем надеваете?
— А это для тех… Чтобы они знали, кто против них встал. Чтоб боялись…
« Ну а тем кто предал Родину,
Будет пиздец…»