Кролик

— You got fuckin strike again, Russian bastard! — мрачно заявил Джулиан, когда мой тяжелый, брошенный с пьяной злостью шар, выбил все кегли, как зубы во рту мультяшного монстра. Глаза у Джулиана обрамлены такими густыми чёрными ресницами, что кажутся искусно подведёнными, а гладко выбритая, почти правильной формы, голова запросто может сойти за один из только что выплюнутых боулинговым автоматом, шаров.

— Да ты, батенька, по умению поглощать крепкие напитки и зависти к ближним, будешь покруче любого русского, — беззлобно отвечаю я, в душе тихо радуясь тому, что хотя бы, в этом околоспортивном занятии могу утереть длинный нос своему самоуверенному австралийскому коллеге.

— Я, вообще, уверен, что люди, по большому счёту, всюду одинаковые, — не унимается Джулиан, добив, как минимум, шестой стакан пива и протирая ладонью выступившие на чёрной щетине белые пенные усы, — А разница культур связана исключительно с климатическими особенностями.

— Обоснуй.

— Ну, смотри: я летел из Сиднея в Москву в общей сложности 35 часов. А разница между нами с тобой, на мой взгляд, только в том, что ты любишь горные лыжи, а я обожаю заниматься серфингом. Ну, пожалуй, ещё люди у вас меньше улыбаются… Но это, опять же, связано исключительно с климатом — я бы вообще постоянно рыдал, если б у меня дома полгода была минусовая температура… Вот скажи мне, Ник, что у вас в России есть такого, чего бы не было больше нигде в мире и что коренным образом отличало бы русский характер от австралийского или, скажем, от французско-немецкого?

И тогда я задумался: а действительно, что у нас можно наблюдать такого, чего не увидишь ни в зажравшейся Австралии, ни в каком-нибудь там нищебродском Гаити? Водка? Так её, слава богу, можно встретить в любом приличном баре на шести континентах (полагаю, что на исследовательских станциях в Антарктиде она особенно популярна)). Легендарные русские девушки? Так их красота тоже уже давно радует практически всё мировое сообщество? Что же тогда? И вдруг в моём сильно нетрезвом мозге будто взорвалось что-то яркое и пушистое.

— Кролик, Джулиан! Ну, конечно же, охлаждённая тушка самого простого русского кролика!

— Замечательно, — снисходительно улыбнулся мой собеседник, — если ты думаешь, что у нас в Австралии вообще нет кроликов, а вместо них кругом продаётся исключительно мясо кенгуру и коала, то ты слегка заблуждаешься…

— Да нет, кролики-то у вас продаются, спору нет. Но скажи-ка мне, пожалуйста, дорогой пришелец с Зелёного Континента, принято ли у ваших мясников оставлять мех на задней лапке освежёванной и разделанной тушки?

— Какой мех? — удивился Джулиан, — Зачем оставлять мех на мясе, которое предполагается пустить в пищу? Или у вас таким образом пьяные, но добрые мясники пытаются согреть несчастное животное, забыв, что оно уже вряд ли способно чувствовать холод?

— Нет, Джулиан, оставляя мех на кроличьей тушке, рыночный мясник доказывает потенциальным покупателям, что это именно кролик.

— А кто же это ещё может быть? — искренне удивился Джулиан.

— Кошка! — торжествующе выдал я.

— Кто??? — густо обресниченные глаза моего австралийца не просто округлились, но буквально попытались вывалиться из орбит прямо на липкий от пива пол.

— Кошка, Джулиан, кошка. Понимаешь, какое дело: по размерам тушки кошки и кролика практически совпадают, вот покупатель и чувствует себя более уверенно, когда видит кроличий мех. А то, сам понимаешь, мало ли что.

— Fuck, — сказал Джулиан, — Это, пожалуй, действительно, определённое культурное отличие…

— Ну, если хочешь, я тебе ещё какой-нибудь пример приведу.

— Нет, давай-ка лучше шары покидаем, — и он с решительным видом направился к дорожке, сверкая своим красивым лысым черепом.