НАКОНЕЦ, ОСЕНЬ!

Я — Пушкин. Жертва карантина. 
Пусть прожил я столетья треть, 
Сумел я носом Буратино 
Проткнуть очаг и не сгореть. 

Дыра. Пространства измененье. 
Сиянье звёзд совсем иных. 
Мой кабинет. Моё именье. 
И стайка девок крепостных. 

Сильнее разных прочих магий 
Словесная. И много лет 
Бьёт лихоманка, на бумаге 
Чернильный оставляя след. 

Колючим остриём калины 
С утра строкою в сердце — ёк! 
«Давай умыться, Акулина! 
Вари покрепче кофеёк!»

Ни лошадей тогда, ни бани.
Гусиных перьев и свечей!
Поёт как будто, странный барин. 
Он — эфиоп и книгочей. 

Пройдёт напасть. Умолкнут звуки. 
Смирится на дровах огонь. 
Ах, эти взгляды, эти руки! 
Ах, эти ласки, только тронь!