Утро выходного дня

Пролог

На шестом десятке Андрей Андреевич Великанов задумался о том, как ему обставить свой уход в иной мир, то есть, похороны. Он изучил похоронные обряды разных народов, и понял, что ближе всего его душе. Больше всего ему понравилось, как хоронили древних скифских царей. Он хотел бы себе такой похоронный обряд. Чтобы над ним насыпали курган, и чтоб в том кургане  закопали дюжину-другую рабов... Рабов у него, правда, не было. Зато у него были миллиарды от продажи леса, угля и металла. Он нашел несколько бедолаг, которым очень нужны были деньги, и заключил с ними договор: пока он жив, он платит им ренту, а когда он умрет - их похоронят вместе с ним. Это, разумеется, делалось втайне. Но все тайное становится явным, и вскоре молва о необычных договорах встряхнула российское общество. Сперва это самое общество вскипело праведным гневом: 
- Что за дикость?! Что они себе  позволяют, эти олигархи, или и в самом деле вообразили себя царями?

Но затем потихоньку пошли другие разговоры: ну, а если это на добровольной основе? Что тогда? Почему бы и нет? Каждый волен распоряжаться своей жизнью, разве не так? Да, у богатых причуды довольно странные, но ведь они никого не заставляют. Они готовы платить за эти причуды... А бедные люди смогут заработать, поправить свое положение - очевидный плюс!.. 

Эти голоса звучали все громче и уверенней... Через три года  был принят закон о похоронниках - правда, не без потрясений. 
***

Семья Сердечкиных проводила утро выходного дня на кухне у телевизора, и пять минут назад из этого телевизора прозвучала такая новость, от которой они забыли о завтраке и теперь сидели бледные и растерянные. 

Андрей Егорович Сердечкин, отец семейства, нарушил молчанье.
- А я думал, что Губанов  проживет еще пару лет. С его-то громадным состоянием, с его неограниченными возможностями, все врачи, все лучшие клиники мира к его услугам... Но нет - Андрей Егорович покачал головой - рак есть рак...
Анна, его жена, кивнула:
- Что ж тут поделаешь, судьба... И все-таки Николай четыре года получал ренту. Он вытащил свою семью из нищеты, купил квартиру...
- Что теперь будет с дядей Николаем? -  Даша, семнадцатилетняя дочь Сердечкиных, сидела очень прямо и смотрела в свою тарелку.
Отец пожал плечами:
- Ты сама знаешь. Он должен выполнить условия договора.
- Его похоронят... с этим Губановым? - голос Даши был как у робота.
Мать отвела глаза. Отец кивнул: 
- Да, придется. Дядя Николай заключил такой договор.
- Зачем он заключил этот договор? - спросила Даша, глядя перед собой.
Мать вздохнула: 
- Дядя Николай любил свою семью. Он хотел, чтобы его близкие ни в чем не нуждались. Поэтому он заключил договор.
- Это ужасно! - сказала Даша в пустоту. 
- Ну почему же ужасно - Сердечкин пожал плечами - Многие так живут. Я тоже получаю ренту от Вышнегорского.
Поэтому мы и не бедствуем, а как мы жили до этого, вспомни!
- А если Вышнегорский умрет? - спросила Даша - Тебя похоронят вместе с ним?
- Вышнегорский умрет еще не скоро... Тут главное правильно рассчитать. Твой дядя Николай не рассчитал, заключил договор с Губановым, а Губанову уже тогда было под шестьдесят, плюс онкология. А я заключил договор с  Вышнегорским. Вышнегорский всего на два года старше меня, ведет здоровый образ жизни, спорт, диета. Он проживет еще лет тридцать... Да, главное - рассчитать!

И было видно, что он доволен своей смекалкой, а Николая жалеет за бестолковость. И, может быть, чуть-чуть, самую малость - осуждает. 

Даша помолчала, потом сказала, словно про себя:
- Как это стало возможным?
- Что? - не понял Сердечкин.
- Когда был принят закон о похоронниках?

- А, - Андрей Егорович пожал плечами - Десять лет назад. Ты была маленькая...

 - Да, дела - сказала Даша, странно усмехаясь - дела... А я всю жизнь жила, и не думала об этом... Как  будто так и надо. И все живут, как будто так и надо...
- А что тут сделаешь? - Андрей Егорович развел руками.
- Не знаю, что! - Даша упрямо блеснула глазами - Что-нибудь! 

Сердечкин нахмурился:
- Ты не должна так говорить! Так рассуждают кроты, а они плохо кончают...

- Кто такие кроты? 

- Они себя так называют, потому что подкапывают основы нашего строя. Они говорят, что рано или поздно разрушат этот строй. Кроты хотят равенства, они хотят, чтобы не было бедных и богатых. Но равенство невозможно... Во имя утопии они толкают общество к хаосу... Восемь лет назад, когда принимали закон о похоронниках, кроты выступали против, устроили беспорядки. Ну и что? Беспорядки подавили, кротов перебили, а закон все равно приняли...

Он взял поджаренный тост и стал намазывать его маслом. 

Висевший на стене плазменный телевизор замерцал сиреневым светом, и кукольное лицо ведущей прознесло красивым, звучным, бесстрастным голосом:
- Экстренное сообщение! Сбежал   похоронник Василия Губанова, владельца "Русской нефти", который умер сегодня утром. У Губанова было шесть похоронников, пятеро из них поступили законопослушно, явились на указанное место, чтобы быть похороненными вместе со своим патроном. Шестой нарушил условия договора и скрылся. Нарушителя зовут Николай Сердечкин, полиция его ищет... 

Анна ахнула, а Андрей Егорович замотал головой:
- Ай-ай-ай-ай!.. Да, не ожидал я такого безрассудства от Николая! Не ожидал!
- Он поступил глупо - сказала Анна, и поджала губы.
- Он правильно сделал! - сказала Даша, побледнев - Правильно! Хорошо, что он сбежал!
- Хорошо?!.. Если бы Николай выполнил условия договора, его семья еще десять лет получала бы ренту. А теперь выплату ренты прекратят, и еще взыщут все выплаченные деньги! 
- Пускай! - Даша кусала тонкие пальцы, а глаза у нее горели, как у рыси - Пускай! Лишь бы он спасся!
- Его все равно поймают - пожал плечами Андрей Егорович. 

И словно отвечая ему, на экране появилась та же фарфоровая ведущая и сказала тем же бесстрастным голосом:
- Экстренное сообщение! Николай Сердечкин, сбежавший похоронник Василия Губанова, уже пойман. Нарушитель был задержан в пределах города. Он передан душеприказчикам покойного... Розыски прекращены...

Даша до крови закусила губы и ударила кулаком в стену. Андрей Егорович провел рукой по волосам и сказал каким-то смятым голосом, пытаясь то ли убедить, то ли успокоить себя исвоих близких:
- Прежде чем заключать договор, надо хорошенько подумать. А уж если заключил - соблюдай...
На экране появилась та же ведущая. Она попыталась выразить на своем фарфоровом лице что-то вроде скорби:
- Сегодняшний день богат неожиданными событиями... Мы вынуждены сообщить вам о смерти Павла Вышнегорского, владельца "Русского лития". Вышнегорский умер от внезапной остановки сердца в спортзале, во время тренировки... Приносим соболезнования родным и близким покойного...

Зыбкое, невыразимое молчание повисло в кухне. Анна и Даша, как в замедленной съемке, повернулись к Андрею Егоровичу. А Андрей Егорович менялся на глазах - за эти несколько секунд из него как будто ушла вся жизнь, лицо осунулось, глаза потухли. 
Сердечкин поднял голову и посмотрел на домашних безжизненным взглядом. Потом он встал и сказал каким-то плоским голосом:
- Мне надо идти... Аня, дай мне чистую рубашку.
Анна кивнула, глотая слезы. А Даша вдруг закричала:
- Нет! Не ходи туда! Беги!.. Беги, папа, беги!!!
Андрей Егорович поднял плечи и сказал тем же мертвым голосом:
- Я должен выполнить свои обязательства. Я сам пошел на это, меня никто не заставлял... Я получал от Вышнегорского деньги, на эти деньги я кормил семью. Если я нарушу договор, это будет непорядочно...
- Беги - крикнула Даша, как помешанная - Беги, папа!!!
Она схватила Андрея Егоровича за плечи,  и отчаянно, умоляюще смотрела ему в глаза.
Лицо Сердечкина как будто ожило, он взглянул на дочь осмысленным взглядом, и в этом взгляде была любовь и безнадежность:
- Дочка, я не могу этого сделать! Если я нарушу договор - у вас все отнимут. Я не могу так поступить с вами... Да и меня все равно поймают...
- Пускай! - Даша топнула ногой - Пускай поймают! Это лучше, чем самому...
- Я не могу этого сделать - повторил Андрей Егорович, и Даша поняла, что он все решил  и отговаривать его бесполезно. Она вскинула голову... Андрей Егорович положил ей руки на плечи. На его обычное, тусклое лицо лег какой-то высокий, страдальческий свет.
- Даша! Я честно выполняю договор, поэтому вы еще десять лет будете получать ренту. За десять лет ты встанешь на ноги. Прошу тебя - помоги матери и младшему брату!
- Брату?
- Твоя мать беременна... Мы все-таки решились на второго ребенка. Мы давно этого хотели... Не бросай их!

- Прощайте! - Сердечкин обнял жену и дочь - Прощайте, родные! Я люблю вас. Все, что я делал, я делал ради вас. Я хотел, чтобы вы были счастливы. И я не жалею... Не поминайте лихом! 

Он ушел. Анна, глотая слезы, стала убирать со стола.

А Даша села на софу, поджала под себя ноги, и злыми зелеными глазами смотрела на дверь, в которую вышел ее отец. Злые, быстрые слезы обжигали лицо... Она закусила губу, взяла телефон и набрала: "Как связаться с кротами?"