Три поросёнка

На полянке гуляет позёмка,

Укрывает траву-лебеду.

Хату строили три поросёнка,

Как в тумане, точнее в бреду.

Обморожены тушки свинячьи,

В душах братьев — тотальный надлом:

Батя пропил квартиру и дачу,

И спалил расчудеснейший дом.

Да и сам угорел старый боров -

Что поделаешь тут? Селяви.

Жизнь бывает безумно сурова

Даже в рамках свинячьей семьи.

Волки рыщут в заснеженной чаще -

Мусульман среди них не сыскать,

С ускореньем сердца поросячьи

Откликаются где-то в висках.

«Ленту» льют по периметру наспех,

Стены быстро возводят сырцом,

Моют кости усопшему папе,

Что не станет уже холодцом.

Но сплочённость отсутствует вовсе -

Дали свиньям не те имена.

Ухмыляется хряк на погосте

И хохочет на небе луна:

У Дай-Дая раздутое эго -

Себялюб и прохаваный пёс.

Ненароком, случайно с разбега

Две стены недостроенных снёс.

Две другие сложились, упали -

Устоять не смогли ни хрена.

Их так бережно строил в начале

Безотказный братишка На-На.

Все труды — под хвостом у собаки,

Недострой ушатали — каюк,

Не спасёт даже мудрый оракул...

Издавая отчаянный «хрюк»,

Третий выскочил, братец ретивый,

Жил который безумно легко.

Улыбнулась ему перспектива -

Разорвать плотоядных волков.

От животного страха дурея

И пугая напором врага,

Полетел на лохматого зверя

Обезумевший жирный сайгак.

«Не возьмёшь меня, серая свора!

Всех позорных волков я видал

На...» И тут же внезапно, сурово

Показал половой причиндал.

Волки — в шоке, психический малый,

Уносить нужно лапы отсель.

Вот волков на полянке не стало,

Слабо вьётся позёмка-метель.

Офигев от безбашенных действий,

Хряк пришёл на разбитый порог.

Глянул в небо и вспомнил, как в детстве

Называл его батя Пох-Пох...