Мой испанский стыд (комментарий к бубликации Лиды Раевской)
вот, откопала в фбшечке, не судите строго
В восемнадцать лет некоторые люди в прошлом веке уже сходили на войну, вытащили из-под танка пару десятков раненых солдат, помогли стране на оборонном заводе, да и вообще, этот возраст в древние времена, когда еще бегали динозавры, считался уже если не зрелостью, то вполне себе солидным для человеческой особи. Можно было вить гнездо, рожать наследников и собирать кокосы под палящими лучами ядерных солнц.
Моя мама решила не отставать от динозавров и задала резонный вопрос:
-Ну он предложение-то тебе делать будет?
Это я поехала после первого курса с подружкой в дом отдыха и там познакомилась с хорошеньким мальчиком, курсантом военного училища.
Он мне нравился. Он был стройный, поджарый, похожий на ирландского сеттера, и такой же веселый и дружелюбный. А еще он все время делал какие-то совсем незаметные на первый взгляд вещи, которые я, как толстая дочка мачехи из Золушки, отмечала в своем виртуальном блокнотике:
«так, мы шли на дискотеку в соседний санаторий, там был высокий забор, все полезли сами, он меня держал туда и обратно, подставив плечи, а я вешу дай бог, восемьдесят килограмм уж как»
Ну то, что я весила восемьдесят кило, и он обратил на меня внимание, оно конечно, само по себе было приятно, но в этом ничего чудесного нет, потому что есть люди ослепительные в своем великолепии сколько бы они ни весили.
Или например:
«он встает рано утром, бежит вокруг корпуса выбирать ягоды черноплодки и заботливо складывает их в плафон светильника возле нашего с подругой номера, чтобы я, продрав глаза, находила их у своей светелки, и чавкала черными губами, размазывая терпкий сок по толстым щекам»
К концу отдыха виртуальный блокнотик пестрел положительными характеристиками, и мы расстались, как я думала, надолго, если не навсегда, но он решил иначе и начал приезжать ко мне по выходным «погулять в парке»
Пришлось продолжить заполнять строчки героическими подвигами, потому что ехать пять часов на двух электричках ко мне, чтобы гулять ровно час, и потом вернуться обратно к вечернему построению, это, конечно, надо сильно любить подмосковные веси.
Я гуляла, но про оборонные заводы как-то и думать не думала, пока мама не задала тот самый вопрос. Нет, согласитесь, выйти замуж в восемнадцать лет, это как-то совсем, я не знаю, ну как минимум странно. Что ты понимаешь о жизни и о себе в этом возрасте, если, конечно, ты не предводитель дворянского рода или не Жанна-ДАрк на ретивом коне.
Она спросила, и я задумалась...
По всему выходило, что партия хорошая, а предыдущий воздыхатель, увидев мою маму на пороге нашего дома, бежал, позорно сверкая пятками.
С тем я познакомилась в электричке, когда ехала на лекции. Это был высокий, чуть сутулый блондин, в очках и очень худой, мне тогда такие нравились.
Сейчас отчего-то нравятся противоположно толстые пузатые мужики с бандитскими выражениями лиц, впрочем, не будем отвлекаться, блондину было целых, на минуточку, двадцать семь лет, и он, о чудо, был аспирантом какого-то серьезного вуза. Понимаете, да. Ужасно умный, взрослый в глазах вчерашней школьницы, человек.
Мы тоже гуляли по паркам, но вот однажды он зашел к нам на огонек, после чего сообщил, что «чем с такой тещей жить, лучше удавиться» и исчез. Вообще уже. Я просто гуляю, ребята. Я вам замуж что ли предлагаю? С тещей он жить не хочет, ивантеевский малогабаритный дурак, подумала я, и забыла его через пять минут
Но тогда мама не задавала мне никаких вопросов, здесь же я поняла, что она, кажется, хочет выдать меня замуж.
Сбагрить.
С глаз долой из сердца вон.
Баба с возу, кобыле легче.
Работа не волк в лес не убежит, а дочку пора пристраивать.
Честно говоря, не самое приятное открытие, но я задумалась еще сильнее.
А что, если я... допустим, возьму и правда, выйду замуж, — сказала я сама себе, открывая всё от же блокнотик.
Значит, во-первых, она перестанет ездить мне по ушам как правильно нужно жить, что есть, как одеваться, куда ходить и с кем дружить. Это раз.
Во-вторых, мне не надо будет убираться в ее квартире, когда ты ел булку и, оказывается, насвинячил на кресле: но там же крошки!, — орет она, -сейчас же убери! Господи, да кто их видит, эти крошки.
А посуда, зачем так часто ее мыть?
Или обязанность протирать сапоги всех домочадцев?
И если человек так хорошо зарекомендовал себя в доме отдыха, я смогу переложить эту неприятность на него?
Далее, я поменяю статус. У меня на безымянном пальце будет настоящее обручальное кольцо. Это что же, выходит, я поеду в той же электричке, и все, буквально все, увидят, что я замужняя дама? Обалдеть, круто -то как. Это вам не по паркам гулять.
А он закончит училище и будет каждое утро ходить на работу и, значит, зарплату получать? Это что же, мне прям денег дадут? И я смогу сама вести свое хозяйство? Хочу, понимаешь, пряники ем, хочу кисель пью, хочу колготки покупаю, а еще хотела покрасить голову, а мама не разрешает, тогда только первый Ревлон появился. То есть, прям пойду и покрашусь в рыжий и никто мне слова не скажет? А-фи-геть перспектива.
И за двойки ругать не будут, я сессию первую завалила напрочь.
В общем, женюсь. Какие могут быть игрушки!
А пока я все это думала, и предложение подоспело, и я его, помявшись для приличия, приняла, потому что, чем дальше в лес, тем картины моей светлой и прекрасной жизни все сильнее врезались в воображение.
Вот я, в белоснежном свадебном платье распаковываю многочисленные подарки и грациозно перебирая туфельками, кружусь в свадебном танце. Вот я, в огромном сверкающем настоящем кольце, захожу в вагон, и все падают на заплеванный пол, пораженные красотой и величием моего замужества. Вот я, все в том же кольце, с новым цветом волос, в какой-нибудь новой ангорской кофте, захожу в аудиторию, и все студентки падают в обморок, потому что у них никаких колец и свадебных сердец, а одна унылая математика, теория функции комплексного переменного и математический анализ, раздери его душу мать.
В общем, наступил день официального знакомства с родителями.
Мы накрыли стол. Нарядились и сели ждать жениха.
Надо сказать, что если моя мама очень решительный человек, то папа наоборот, мягок до безобразия, и никогда не может сказать «нет». Поэтому, когда всякие разные генералы и начальствы на торжествах и банкетах, просят выпить за свет русской медицины, за синие береты, за букеты, за что угодно, папа обычно поддается на эти просьбы и мужественно участвует в любом банкете до самого победного конца. Так же, раньше было принято дарить врачам бутылки горячительных напитков, и, что логично, это не могло не сказаться на родителе самым неприятным образом, — он начал закладывать за воротник.
Ну, с кем не бывает, неправда ли.
Неправда, решила мама, и тема спиртного невидимой тенью легла на наши праздничные столы.
На все, кроме того, за которым мы ждали жениха. Не будешь же сразу ставить в известность человека и посвящать в особенности нашей домашней инклюзии.
Мы уже было заскучали за томно пахнущим запеченным мясом и румяной корочкой курицы столом, как в дверь позвонили. Это был он.
— Женя, открывай, — дала отмашку сугубо нарядная мама и выпрямила спину, папа дернул кадыком, я пошла в прихожую.
Было видно, что жених ужасно трусит и боится моих родителей, потому что он просто не мог даже посмотреть им в глаза и сказать хоть что-нибудь вразумительное. Мне казалось, что ну чего тут страшного, ну мама, ну тем более, папа, все свои, расслабься, будь собой, но у будущего мужа это совсем и никак не получалось, и человек, с которым мы смеялись в парках, на моих глазах превращался в совершенно неотесанное, неповоротливое и косноязычное бревно.
Бревно тем не менее мужественное. Потому что оно разулось и прошло в комнаты, где село за стол и решительным жестом откупорило запотевшую водку, пролив половину на стол.
— Давайте за встречу!, — сказал мой суженый, и, не дав опомниться никому, обхватил губами всю рюмку ровно по ее краям, как бы вставил в рот и закинул стремительным домкратом прямо в горло.
Над столом повисла гнетущая тишина.
У мамы помимо воли отвисла челюсть, папа, словно зависший процессор, делал какие-то сложные пассы мышцами лица, я же чувствовала, что мои феерические картины блестящего будущего замужней дамы угрожающе рушатся прямо на глазах.
*продолжение наверное следует