Выйти замуж за Гадацкого В.В. (ч. 3)

 

Ноги сами быстро засеменили к лестничному проему, но не тут-то было. Резкий старт не удался по причине того, что некто, деликатно, но уверенно повис на фалде пиджака.

- Что за нах!

В пиджак бультерьером вцепился мужчинка полтора метра ростом.

- Постойте-постойте! – неожиданно глубоким баритоном приказал карлик.

- Мне некогда. – попытался освободиться я, но пигмей оказался сильнее.

- Вы меня искали? – пробасил крепыш.

Осознав, что приключениям быть, я сдался и обвис на милость странного типа.

По виду недомерок был чем-то средним между ранним Михалковым и поздним Фредди Меркьюри. Усики, черная вьющаяся шевелюра, сальный блеск глаз, который женщины воспринимают как брутальность, но это очень далеко от тщательно скрываемой от гомофобного общества тайны. Довершали образ обтягивающие кримпленовые брюки, которые вполне могли оказаться лосинами, но вкупе с широким галстуком маскировались все же под штаны.

Быстренько сложив в уме дважды два, я понял, что за минипига подсунула мне судьба.

- Владимир Владимирович Гадацкий? – нет ничего эффективнее в переговорах, чем занудная протокольная часть.

- Валентин Вадимович. – поморщился типок.

- Не важно! – отрезал я, и выдернул -таки пиджак из крепкой ладошки.

- А вы дерзкий…- клянусь, Валентин Вадимович, облизнул усики длинным розовым языком. – Люблю дерзких… Чем обязан? Как вас по имени?

- Лупкин Алексей Аркадьевич.

- Так чем обязан, Алеша? – баритон Гадацкого вдруг ушел в бархатный спектр оттенков.

Мне показалось, что куратор ИКС 1, кадрит Посланца-неудачника в моем лице, но когда он манерно поправил прическу, я понял, что не показалось.

- Видите ли, господин Гадацкий, у меня вопрос деликатного свойства…

- А то! – игриво подмигнул карлито.

- Дело в том, - пытаясь удержать ситуацию на плаву, сухо продолжил я – что некая особа мечтала бы выйти за вас замуж.

- Боже, какая прелесть! – улыбнулся Вэвэ и зачем-то взял меня за пуговицу. Ситуация только с его стороны была томной, мне же срочно захотелось на воздух. – Зачем же сразу замуж, Алеша? Сейчас это наказуемо.  А как же прекрасный мир романтических  встреч? Разве можем мы, интеллигентные люди, перешагнуть через этот уалшэбный (он так и сказал с придыханием «уалшэбный») этап? А?

- Не можем. – сник я, ибо в голове моей уже созрел коварный план. – Вы чертовски проницательный человек! – подмазал я микрогею.

- Ну, да. А тебе, Алеша, надо бы подкачаться! Приходите к нам с ребятами в качалку! А? Я вас запишу. Там все наши. – подмигнул Вэвэ. – Дружный коллектив – сплошная интеллектуальная элита города. Давай свой телефон!

- Может не надо в качалку? – робко возразил поникший Перст Судьбы в моем лице.

- А как? – масляно заблестел зрачками качок Меркьюри.

- Лучше вы… к нам. Приходи-те ко мне на чай! – быстрым движением я разжал чужие пальцы на своей пуговице,  - Да! На чай! Я вам позвоню! – последние слова я проорал уже с лестницы.

 

Бежал по осеннему городу, прижимая к груди засаленный портфель, не замечая мелких брызг холодного дождя и слякоти пожухших листьев. Судьба явно издевалась , не давая исполнить дурацкий обет. Но в голове уже вызревал коварный план будущей победы.

Оставалось лишь познакомиться с автором подляны «выйти замуж за Гадацкого» .

Здесь,  где-то в туманном городе мне предстояло найти Варвару -истеричку и свести ее с Гадом Аццким.

А дальше, – пусть решает Планида!

 

 

                            - 4 –

 

- Свести во единое целое пару одиноких сердец. Не для блуда. Не для развлечения телесного, а токмо дабы исполнить непреклонную волю Неупоминаемого всуе. Что может быть благороднее? Эта жертва чувством собственного достоинства ради чужой репродукционной сути.  С благодарностью приму, Боже, твои дары и сиддхи, от удачи и успеха не откажусь, вохваляя тебя в веках! – думал я, разметая по углам застарелую пыль холостяцкого своего быта.

Нет ничего проще, други моя, чем заманить одинокую не слишком счастливую, прибитую общей неудовлетворенностью  к личному кресту неудач и поражений, училку в дивный мир стремных приключений.

Почти так же просто, как пробить номер мобильного преподавателя истории в группе ИКС 1.

Полчаса времени, из которых минут двадцать – телефонный пикап, и – о чудо – звонок в дверь. Господь, не знаю по какой причине ты отключаешь мозг и чувство самосохранения у перезрелых девушек «слегка за тридцать», заставляя их нестись через полгорода на невнятный зов и мутные посулы абсолютно незнакомого самца…- открываем двери – Ааа, вот в чем дело…

В дверном проеме стояло чудо. Чудо было в перьях. Перья были в шляпке.

Первое, что бросилось в глаза при беглом осмотре исторички Варвары Ильиничны Трубецкой,  - общая эклектика образа.

Шляпка с перьями из начала прошлого века, пуховик из начала конца СССР, довершали образ  мощные армейские берцы на колготах в сеточку. Шевельнувшаяся  внутри этого дурацкого кокона бабочка, решительно выдохнув перешагнула порог моего жилища.

- Вот я и!  Пришла! – дрогнувшим голосом, будто предчувствуя неминуемое растерзание девичьей плоти в объятьях телефонного маньяка, Варвара Ильинична   решительно  расстегнула молнию своего блеклого савана.

Под коконом оказалась вполне себе даже женщина.

Не красавица. Не молодая, но и не старая. Почти не пухлая. Удивительно, но во всей фигуре исторички Варвары, в каждой выпуклости и впуклости ее крепкого тела, неоновым светом пульсировало желание любить!  Быть любимой. Быть за кем-то. В идеале, за мужем!

Уж, не знаю каким телепатическим образом, но училка  транслировала во вселенную «хочу замуж, хочу забеременеть, просто хочу-хочу-хочу»

Слегка прибитый яркостью посыла, дрожащими руками вешал я пуховик, моля провидение, чтобы побыстрей приехал заманенный  «на чай» Гадацкий.

 Хотелось быстренько свести двух этих странных особей в единое целое.  Впрочем,  подспудно я отлично понимал , что гей-дельфин и озабоченная русалка – не пара, не пара, не пара. На этом месте поставлю, пожалуй,  грустный смайлик.