Отрывок из второй книги. Полностью здесь. https://author.today/work/206469
Гуля сидела неподвижно, положив руки на колени, прикрыв глаза… От прошлого нельзя убежать, даже на войну.
… Пятнадцатилетняя девочка с красивым именем Гульнара, из благополучной семьи, учившаяся в восьмом классе математической школе, открыла глаза и попыталась застонать. Жгло в груди, на губах привкус крови. Холодно, струйки дождя стекают по лицу. Что произошло? Вспышки, удары в грудь и по ногам. А до этого? Не надо. Она попробовала хотя бы освободить руку, потом поняла. На нее навалилось мертвое тело. Голову можешь не поворачивать, догадаешься где лежишь. Яма, заполненная расстрелянными. Мужчины, женщины, дети…
«На краю стою да без крыльев я
И не ведаю, где судьба моя.
Надо мной кружат жадно вороны,
Словно делят жизнь мою поровну.»
Она снова хотела застонать. В голове некто тихо сказал. Не шевелись, не дыши. Ты мертвая. На краю ямы послышались чьи-то голоса.
— Давай, поджигай. Инструкцию забыл?
Кто-то недовольный ответил.
— Может ну их на хер? Куда они денутся, убегут что ли? Весь день работали, ребята устали. Холодно, дождь… Давай завтра заедим, да закончим на свежую голову. Кто их на свалке найдет?
— А экскаваторщик?
В ответ смех.
— Да он в первой яме догорает. Слушай, поехали. Хули тут торчать…
— Ладно, уговорил. Действительно, вечер уже. Эй, по машинам. Но смотри, чтобы завтра с утра закончили. Я пока бумаги подписывать не буду.
Когда шум моторов стих, девочка выдохнула, застонав, сбросила с себя обнаженное мертвое тело. Надо выбраться наружу, надо… Оскальзываясь на трупах, отдыхая, она кое-как выкарабкалась из ямы. Отползла немного и… силы оставили ее. Девочка легла на землю, перевернулась навзничь, раскинув руки. Она смотрела в начинающее темнеть осеннее небо, на котором загорались первые звезды. С нее стекали капли дождя, смешавшись с кровью. Тихо, спокойно… Только запах горелого человеческого мяса. Сколько она уже лежит здесь? Тело стало легким, не боли, не холода… Только небо и звезды. Я умираю… Девочка зажмурилась.
«Давит сердце мне боль отчаянья
И душа в огне и страданиях.
Отчего вокруг только боль и стон?
Не по мне ль звенит колокольный звон?
На краю стою и душой молю
Иль возьми, Господь, эту жизнь мою,
Иль даруй, Господь, мне прозрение
Отчего живу во смирении?»
Где-то, как сквозь вату, послышался крик.
— Сюда, здесь выжившая!
Те вернулись… Ну и ладно, уже ведь все равно. Только добейте меня, не мучайте. Шаги… Она приготовилась к последней боли и неожиданно… Кто-то осторожно приподнял ее голову.
— Очнись, пожалуйста.
Кто там? Голос не взрослый и не детский. Она открыла глаза. Перед ней на коленях стоял… подросток, может чуть постарше ее. Промокшая форма, длинные русые волосы, черный берет на голове, белая повязка на левой руке и крылья за спиной. На правом плече автомат. Рядом похоже стоят еще. Девочка инстинктивно попыталась прикрыть наготу. Не смотрите, не надо. Подросток, успокаивающе погладил ее волосы.
— Все хорошо, сестренка. Док!
Рядом присел молодой мужчина с санитарной сумкой.
— Здесь я. Посмотрим. — выдохнул. — Ранение в грудь, похоже легкое задето и ноги. Потерпи немного, сейчас. Промедол, теперь перевяжем. Равка, помоги. И одеяло давайте.
Наложив повязки, он укрыл девочку одеялом, подхватил ее на руки.
— Возвращаемся.
— Вы кто?
— Крылатые. — один из парней вытянул вперед руку. Впереди вспыхнул свет. — Встречайте. Пусть готовятся к операции, у нас тяжелая.
— Там… там… — девочка пыталась показать на яму. — Мама… папа…
Подросток, поддерживающий ее голову, на мгновение прикрыл глаза.
— Прости, мы не успели.
Тепло и боли нет. Куда они идут, кто… Я поняла. Они ангелы… ангелы… Только с автоматами. А других ведь не бывает…
«На краю стою да без крыльев я
И не ведаю, где судьба моя.
Надо мной кружат жадно вороны,
Словно делят жизнь мою поровну.
Но врагам моим и судьбе назло,
Дай, Господь, и мне хоть одно крыло.
И крылом своим, словно парусом
Ты спаси меня в море ярости.
Слушай, слушай, брат,
Не забудь, сестра
Не гаси огонь своего костра,
И в любой беде, что бы ни было
Не клонись судьбе, словно идолу.
Пусть кружат враги, будто вороны.
Разбросает их во все стороны.
Свет моей любви, сила верности —
Длани Господа, длани вечности.»
… Гуля выдохнув, открыла глаза, откинулась на спинку стула. Посмотрела вокруг.
— Я все помню. Все помню. Их голоса, смех. И я найду… тех кто убил родителей, убил меня. Найду всех…
… Когда эхо выстрелов стихло из ночного мрака вышли пятеро. Огляделись. Разбросанное оружие, с десяток трупов.
— Тут еще живой. Вон там.
У стены с отметинами от пуль сидел мужчина в камуфляже с желтой повязкой на рукаве, зажимая окровавленными пальцами живот. К нему подошла девушка с длинными седыми волосами и восточными чертами лица. Присела перед раненным, покачала головой, улыбнулась.
— Что больно? Сейчас полечу.
Она вытащила нож и откинула голову раненого к стене. Тот попытался защитится, что-то просипел. Удар в лицо.
— Не дергайся, руки убрал.
Продолжая улыбаться, она аккуратно перерезала мужчине горло. Вытерев нож о камуфляж, пожала плечами.
— Больше ведь не болит?
Один из Крылатых засмеялся.
— Добрая ты, Гуля.
Та засмеялась в ответ.
— Ага… Милосердная.
— Да он бы все равно сдох.
— А мне может жалко его стало.
Их окликнули.
— Гляньте, что за партаки. — парень завернул рукав формы у убитого, потом ножом разрезал ткань до плеча. — Свастика, руны вроде какие-то… Вальхалла… Ебанутый. Извини, Гуля. Такой падалью Хель побрезгует.
— Интересно, а у этого? Савка, в курсе что это?
— Дай глянуть. Называется волчий крюк. СС использовали. Опа… По немецки. Батальон «Нахтигаль». Суки… Похоже у всех такая красота. Вон даже на пряжках. « Gott mit uns «. Типа с нами Бог. Уроды…
— А тут непонятно. На трезубец похоже. Черт, все кровью залито. … Слава… Героям… Похоже на украинском. Да ну их… Недобитки какие-то.
Крылатый подошел к телу, лежащему ничком поодаль от остальных. Похоже раненый пытался отползти в сторону.
— Офицер. Шеврон с рунами. — подозвал другого. — Хан, не ты его завалил?
Тот подошел ближе, носком ботинка перевернул тело.
— Ала… Может и я. — плюнул на труп. — Шакалы… Это вам за сестру.
— Ладно, хватит с падалью возится. Уходим…