Рецензия на фильм «Анатомия падения» / Anatomie d’une chute

год: 2023
режиссёр: Жюстин Трие
в ролях: Сандра Хюллер, Сванн Арло, Мило Машадо Гранер, Антуан Райнарц, Сэмюэл Тейс, Дженни Бет, Саадиа Бентайеб, Камилль Рутерфорд

Бонжур зрителям!

Если верить Тациту, в период заката римской Республики одним из наиболее модных увлечений патрициев была абсолютная степень чревоугодия. Чтобы обмануть собственный организм, донельзя пресыщенные гурманы регулярно вызывали рвоту прямо во время пира, с тем, чтобы немедленно набить желудок новой порцией деликатесов. И хотя формально означенный способ позволял продлевать удовольствие до бесконечности, сторонники стоицизма справедливо замечали, что при его применении любая изысканная еда быстро приобретает вкус разбавленного желудочного сока.

Аналогичный принцип относится также и к так называемому «фестивальному» кино. Формально умелые, но изначально ориентированные на крайне специфический результат повара стряпают нарочито грубое, дешёвое и неаппетитное блюдо, добавляют весомую щепотку социальных и дегенеративно-идеологических специй, а затем молятся на то, чтобы верно угадать вечно изменчивое положение вкусовых рецепторов капризного жюри. В свою очередь, нормальных людей немедленно воротит от приторных усилий и явно искусственного вкуса их продукта. 

Как и положено любому артхаусу с претензиями, сюжет «Анатомии» банален ровно в той степени, которая необходима для успешного создания у наименее сознательной части аудитории подозрений о наличии у произведения некоего глубокого смысла. Фильм рассказывает нам историю несчастной пан-европейской семьи. Самюэль Малески — третьесортный французский писатель, его жена Сандра Войтер — немка, тоже занимающаяся графоманией, хотя и с куда большим коммерческим успехом, чем муж. Раньше пара жила в престижном и мультикультурном Лондоне, но после того, как их 11-летний сын Даниэль потерял зрение в результате автоаварии, семья, истратив все сбережения на безуспешное лечение, вынуждена была переехать в более дешёвый Гренобль, где у мужа был заброшенный дом в предгорьях Альп. И теперь муж преподаёт в местечковом университете, чинит крышу и переживает творческий кризис, жена занимается переводами и через силу выдавливает из себя психологические романы, а мальчик печально бродит по горным тропинкам с собакой-поводырём. Периодически родители также выясняют кто кому и сколько раз изменял (зрителю это, разумеется, очень интересно), что добавляет инфернальности в атмосферу шале.

В один прекрасный день покой семьи нарушает студентка-журналистка, приехавшая делать репортаж о творчестве Сандры. Поскольку Сандра немка, а значит, a priori бисексуальна, она не упускает шанс попытаться соблазнить гостью, но успешному развитию событий мешает муж, в самый ответственный момент врубающий на полную громкость сборник романтических песен 50 Cent, что губит всю атмосферу. Так и не соблазнённая студентка уезжает, разъярённая Сандра в очередной раз закатывает мужу скандал, мальчик уходит погулять с собакой, а вернувшись, натыкается во дворе на свежий труп отца, судя по всему, выпавшего из окна. 

Разумеется, французские правоохранители, едва узнав о национальной принадлежности Сандры, немедленно начинают подозревать, что именно она помогла мужу успешно вылететь с мансарды. Впрочем, взаимная неприязнь двух европейских наций имеет очевидные исторические корни: как выражался le Tatarine, герой известнейшего французского блокбастера «Frère-2», вы мне, гады, ещё за Линию Мажино ответите. 

К несчастью для героини, экспертиза чётко показывает, что труп упал слишком далеко от дома, чтобы признать падение случайным, а значит, жюри присяжных должно выбрать между версией убийства, на которой настаивает прокуратура, и версией самоубийства, которую продвигает защита. К тому же дополнительную остроту ситуации придаёт тот факт, что единственный свидетель в принципе не мог ничего видеть, а погибший муж тайно записывал на телефон все свои ссоры с женой. Ну а жена, чтобы не отстать от любимого, воровала идеи из романов мужа и публиковала книги о том, как хорошо было бы убить супруга. Вероятно, согласно замыслу съёмочной группы, после такой интриги зрителю остаётся лишь грызть ногти в напряжении, гадая, кому же в итоге поверят присяжные, но фактически, в процессе просмотра куда интереснее пытаться определить, у кого авторы позаимствовали больше идей — Премингера, Хэкфорда или Верховена?

В последнее время с европейским кино происходит примерно то же, что и с европейским автопромом — по совокупности многих причин поддерживать качество выпускаемой продукции становится настолько невыгодно, что стандарты падают по всей индустрии, и потребители вынуждены либо смириться с новым status quo, либо переходить к заморским производителям. Канны — прекрасный пример этой тенденции, поскольку единственным отличным фильмом в программе за последние три года оказался японский «Сядь за руль моей машины».

«Анатомиия падения» вызывает отторжение в первую очередь своей осознанной вторичностью, в частности, если большую половину сюжетных ходов и даже диалогов можно угадать с первых минут фильма, это явно не является хорошим знаком. Просмотр картины весьма напоминает процесс выставления галочек в стандартном бюрократическом формуляре: общение неанглоязычных персонажей по-английски, чтобы подчеркнуть их отчуждённость и заодно понравиться жюри — есть; постоянные крупные планы плохо ухоженных физиономий, а также дикие углы наклона камеры — есть; семейные фото в качестве флешбэков — есть; ребёнок с особыми потребностями, играющий важнейшую роль в развитии сюжета — есть; лгбт-темы — разумеется есть, как же без них, родимых!

Вторым номером в списке отвращения идёт неироничный пафос и неприкрытое самолюбование авторов. Креативная группа сразу берёт такой тон, что «Ecce Homo» Ницше начинает казаться образцом скромности и простоты. «Анатомия» идеально вписывается в тренды современного «высокого искусства», гордо выпячивающего собственное уродство и отсутствие внутренней гармонии произведения. Подобно модернистской арт-инсталляции из водопроводных труб или картине, написанной фекалиями, фильм с упоением тыкает зрителя лицом в примитивнейшую бытовую историю уровня классического НТВ, даже не пытаясь иронизировать над собственным выбором художественных средств, одновременно требуя признать папуасские танцы с бубном равными «Кольцу Нибелунгов». Мне такой подход сразу напомнил Лоис Кук из «Источника» Рэнд или Незнайку, который писал стихи, рифмуя «палку» и «селёдку».

Но, возможно, содержание картины, в частности, философская составляющая, тончайший анализ психологической эволюции персонажей и драматические сцены судебных разбирательств полностью компенсируют недостатки формы? Увы, но сам Диоген не нашёл бы в фильме ничего подобного. Персонажи, не достигая даже уровня работ Ивана Бездомного, не вызывают и тени сочувствия, а также ведут себя настолько глупо, что лишь усиливают впечатление от фильма, как от небрежно выполненного симулякра. Разумеется, «кино ни о чём» как форма протеста имеет право на существование, вот только уже 50 с лишним лет подряд однообразно протестовать против давно мёртвого Кодекса Хейса могут отнюдь не авангардные творцы, а напротив — любители творческого сэконд-хэнда. 

Говоря о секонд-хэнде, или, как это нынче модно называть — «upcycling» — «Анатомия падения» может служить неплохой энциклопедией судебной/психологической драмы прошлого века, поскольку в ней трудно найти момент, не позаимствованный у лучших образцов жанра. Диссоциативное состояние как основа стратегии защиты немедленно воскрешает в памяти классическую «Анатомию убийства» Премингера; автор, описывающая собственное преступление в книге — новая итерация образа Шэрон Стоун (правда, потолстевшей килограммов на 80); адвокат, намеренно вызывающий ненависть жюри к клиенту, чтобы использовать её как основу психологического трюка — вылитый Киану в «Адвокате дьявола»; особый маленький мальчик, вокруг которого строится сюжет — привет Брюсу Уиллису.

Также нельзя не упомянуть такой занимательный момент, как идеологическая выдержанность фильма. Принимая во внимание факт, что ЛГБТ-ценности в наше время успешно замещают собой работы классиков марксизма-ленинизма, не стоит удивляться, что и фильмы, затрагивающие данную тематику, готовят к фестивалям так же, как в своё время готовили доярку-рекордистку к всесоюзной выставке достижений народного хозяйства — рассчитывая исключительно на показуху. Но, как ни странно, именно в этом и проявилась недальновидность авторов — выиграв обычную «Пальмовую ветвь», фильм тем не менее не удостоился куда более высокой награды «ЛГБТ-ветви» (она, кстати, и правда существует). Дело в том, что бисексуальная главная героиня по нашим временам это уже избито и почти вчерашний день. Надо было делать Сандру три-, квадро-, пента-сексуальной или на худой конец небинарной, но увы, авторы не додумались. 

Впрочем, в полном соответствии с теорией вероятности, в фильме присутствуют также редкие положительные моменты: во-первых, максимальная концентрация уродов среди персонажей, что придаёт действию определённый реализм, и, во-вторых, полезное практическое наставление молодёжи: нынче писателем калибром меньше Джорджа Р. Р. Мартина быть невыгодно — максимум, на что сможешь рассчитывать в смысле влюблённой в тебя фан-базы это прыщавые мужеподобные студентки. То ли дело Голливуд!

Труппа, занятая на омерзительных ролях, тем не менее весьма хороша. Сандра Хюллер очень талантливо изображает даму, чей modus vivendi — постоянная (и зачастую неумелая) ложь, в том числе самой себе. Сандра в её исполнении бесит каждую секунду экранного времени, что само по себе уже немалое достижение. К тому же выбор конкретной актрисы позволяет долгое время поддерживать в сознании зрителя теоретическую возможность самоубийства мужа — глядя на такой фейс, вспоминается классическая цитата: «если бы вы были моей женой, я бы повесился». Сэмюэл Тейс хорош в роли гниловатого и нервического супруга героини. Сванн Арло аутентичен в роли адвоката, для которого судебный процесс является скорее увлекательным спортивным состязанием, а Антуан Райнарц умело изображает его зеркальное отражение в прокурорской мантии. Очень понравился Мило Машадо Гранер в роли Даниэля, чья прекрасно сыгранная личная драма и тяжесть невозможного выбора является одним из немногих приличных моментов фильма.

Итог: французский артхаус, который настолько очевидно старается быть глубоким, умным, берущим за душу и в целом потрясающим, что сам стреляет себе в ногу. Сволочи эти французы, между нами говоря, хотя и жрут богато, всё с красным вином. Очевидно, в наше время «золотые пальмовые ветви» раздаёт генератор случайных чисел. Рекомендовать произведение можно разве что человеку, который поставил себе задачу непременно посмотреть всю программу Канн.

#новые_критики #канны #анатомия_падения #артхаус #чушь #лгбт