Детективное агентство «Тёмная ночь»
Детективное агентство «Тёмная ночь»
У Панны «Боготолихи» умер муж, Петя «Боготол», по фамилии Елфимов. Очень оригинальный мужик, у него после каждого слова, была такая связочка «еб-ый боготол». Похоронила она его и за тосковала, особенно не хватало ей его этой связочки. Тосковала не долго, примерно до сороковины. А потом решила, надо устраивать личную жизнь, срочно влюбиться. Но в кого? Тут на глаза ей попадает наш участковый Вася. Вот стрела Амура пронзает сердце нашей Панны. После рецидивиста Пети, участковый милиционер Вася. Вот это зигзаг, я вам скажу. Соседка Марго, услышав исповедь Панны, а Марго, та ещё штучка. У неё, на счет ментов, это болезненная тема. Когда-то давно, она служила в театре у Завадского и в неё влюбился очень высокопоставленный ментяра, это всё с её слов. Но она его отвергла. И после этого сослали её в эту Тьму Таракань.
А Панка всё тараторила: «Марго помоги, ты же умная, у тебя Падагра, как у Агаты Кристи. Хотя ты мне до сих пор не объяснила, кто это Падагра, и что это Агата Кристи?»
Марго сочувственно сказала Пане: «Ты сильно не заморачивайся, тебе вредно думать».
«Я сама решу. У меня тут появилась одна мыслишка, а давай с тобой откроем детективное агентство, конечно не «Лунный свет», а можно просто «Тёмная ночь». У нас здесь на улице Гоголя, столько тайн и даже преступлений, только расследуй, и Васе на стол. Будем его загружать, каждый день по делу, а может и больше. И в конце концов он должен обратить на тебя внимание!»
Панка прямо закатила глаза и размечталась, что участковый Вася уже у её ног.
Так с чего начнём? Первое — я на каждое дело буду протокол писать, надо главное, юридически правильно оформить. А ты будешь следаком, ищи преступников, завтра с утра открываем наше агентство. Какое первое дело предлагаешь?
Панка в раздумье, закатила глаза. С Любки, у ней же сожитель пропал, как его, Ибрагим. Она говорит, что к родне уехал. А какая у него родня, он же детдомовский.
- Вот, вот, темное дельце, - задумалась Марго.
Итак, первое тебе задание: берем у Дуськи 0,5 самогонки, и с утра, пораньше, к Любке. Пока она очухивается с глубокого похмелья и сна, ты её подробно распроси, только сильно не наседай, осторожно, с подходом, наливай так — по стопочке, по стопочке, а сама присматривайся, принюхивайся. Ну вроде всё, приступай к заданию.
- Есть, - сказала Панка, и почувствовала себя прямо собакой-ищейкой, что уже напала на след этого Ибрагима.
Марго ещё спала, утром она любила поваляться, а куда ей спешить одинокой интеллигентке. А тут такой стук в окно и лицо Панки, глаза прямо из орбит лезут.
- Открывай, - орёт, - я труп обнаружила у Любки в подвале.
Марго запустила в дом, Панка рухнула на диван и давай тараторить: «Сука, убила, хотела скрыть, в подвале его картошкой завалила. Я только к ней зашла, а она дрыхнет, дверь нараспашку, хоть из пушек пали, и самогонка не понадобилась. Ну вот стала я принюхиваться, как ты мне сказала, а запашок-то трупный. Я сразу в подполье, а там он бедолага, лежит, разлагается, картошкой прикрытый, - тараторила Панка. - Марго, срочно бежим к участковому, пока он у себя.
- Что бежать-то, сейчас позвоним и будем ждать у Любки во дворе, чтобы она никуда не скрылась и то правда, Марго.
Участковый приехал уже с ребятами из морга, ну там анализы будут брать, вскрытие, от чего умер выяснять, сам или Любка пришила.
Любка орала: «Не виновата я, он сам умер, поперхнулся и всё. Я побоялась сообщить, ждала, вот получу пенсию и похороню его по человечески!
Марго оскалилась: «На твою-то пенсию можно похоронить?»
Любку не арестовал, поверил ей, а нам сказал спасибо, и предупредил, не лезьте вы в эти дела, мало ли на кого можно нарваться. А Панке даже пожал руку, и благодарю, говорит Прасковья Иосифовна, за вашу помощь. Тут из Панки и полезло: «Василий Иванович, вы же не знаете, то есть не в курсе всех дел, а дел-то непочатый край. Вон Дуська, продавщица из ларька, флягу молока привозит и сразу себе трёхлитровую банку наливает, и во флягу три литра воды, бах, пейте люди добрые не жирейте. Это раз. Паньковы братья, украли сорок метров сварочного кабеля в Дорстроевском гараже, выплавили медь на костре и сдали цветмет за две тысячи рублей, своими глазами видела. Это два. Сашка Леся, вы его знаете, в овраге коноплю посадил, теперь собирает урожай, по мешочкам раскладывает. Какую-то гадость варит, вонь стоит страшная, и курит, и пацанам даёт покурить. Это три. Так, дальше продолжаю».
Тут Василий Иванович заорал: «Стойте, стойте, товарищ Елфимова Маргарита Вячеславовна, успокойте свою подругу».
А Марго, значит, тоже пошла ва-банк. Спокойно так говорит, интеллигентно: - А мужики из гаража Дорстроя, уже всё Дуське за самогонку перетаскали и ничего. Продали бабке Лизавете машину шамотного кирпича, на печку, обманом, кто же шамотом печку ложит? А за это она пол пенсии отдала. Я говорю: «Лизавета, напиши участковому заявление на мужиков». А она и говорит: «Ой, Марго, да если мы все писать-то начнем, ведь тюрем в стране не хватит, опять что ли их строить? И что толку-то участковому писать?»
Тут Василий Иванович понурил голову, молча сел в свой УАЗик и уехал.
Марго как заорет: «Да здравствует Детективное агентство «Темная ночь». Панка тоже заорала: «Да черт с ей, с этой любовью, ты Марго права, не влюбляйся в милиционера, я теперь решила за правду бороться».
Марго задумалась. «Нет Панка, нет правды на земле, но правды нет и выше».
Ой, Марго, какая же ты умная, так и чешешь, такими словами, где нет правды-то?»
Марго — мечтательно: «и выше». Панка, как эхо, повторила: «и выше...»
Марго очнулась, ну что, завтра новое дело. Боготолиха оглядываясь шептала Марго: «Что я знаю про нашего участкового» и дальше совсем не слышно. У Марго глаза становились всё шире и шире. Она еле вымолвила: «Ты думаешь мы справимся?», - а потом прошептала: «Вот действительно говорят — от любви до ненависти один только шаг».