Чужая душа — Потемкин
— Не печальтесь, как бы там ни было, чужая душа — Потёмкин.
— Вы хотели сказать — потёмки?
— Милочка, я не сержусь на вас, не вы первая пытаетесь поправить меня в этом высказывании, подозревая в старческом маразме.
Расскажу-ка я вам случай, нечаянным свидетелем коего, волей судьбы, был:
Морганатический супруг Императрицы Екатерины Великой Григорий Александрович Потемкин был крайне искусен в любви и крайне некрасив — у него были вечно всклокоченные черные волосы и темная, как у черта на старообрядческих иконах, кожа. На роже густо, как на черноземе, росла черная же щетина.
Одного глаза не было, а другой косил. За одноглазость, вспышки ярости, некую тугоумность и ряд других черт за спиной его называли «Циклоп». Глаз Потемкину выбили в бильярдной драке братья Орловы. Говорили, что нечаянно. А на самом деле — чтобы освободить место в постели у Екатерины.
Склонен хандрить — после офицерских загулов и светской кутерьмы, где мог не спать сутками, перемещаясь с бала на бал — часто впадал в ипохондрию. И тогда неделями он не выходил из кабинета, пил ведрами, валялся в постели, неумытый и нечесаный, с изгрызенными до крови ногтями. Молчал и никого не хотел видеть.
Манер — никаких. Специально для него влюбленная Императрица составляет параграфы Эрмитажного устава, где третьим пунктом предупреждает: «Просят быть веселыми, но ничего не уничтожать, не разбивать и не кусаться». Кстати, именно он придумал заканчивать все приказы в армии фразой: «Россия или смерть».
И вот однажды принимает он императрицу в широком халате, а под халатом нет не то что штанов, а и исподнего. Кроме того пьян и неумыт. И девка под кроватью.
Смотрит на все это Екатерина, вздыхает и говорит: «Чужая ты душа — Потемкин. А деваться мне некуда, люблю…»