Когда мне будет шестьдесят четыре
Впервые я услышал эту битловскую песню, когда мне было ровно столько же, сколько автору её написавшему. А с фотографии, оказавшейся случайно у моего друга, на меня смотрели четверо почтенных старцев. Так «Битлз» в свои 24-26 лет представляли себя в 64 года. Тогда для меня это число было таким же неосязаемым, космическим, как, допустим, квадратильон. Чего-то очень дохрена, но слишком трудно представить, сколько. Передо мной была вся Жизнь, родители еще полные сил… и музыка… Как мне хотелось быть музыкантом. Правда, для этого я ничего не делал, разве что бренчал на шестнадцати рублёвой гитаре и выпиливал «Fender Jazz Bass» в школьной мастерской. Но мечты уносили меня на сцены концертных залов, заполненных восторженной и доведённой до исступления публикой. Оставалось совсем чуть-чуть: отпустить подлиннее волосы и сделать пошире клёш и девушки будут визжать от восторга и бросать лифчики на сцену, как на концерте «Битлз». Единственным музыкальным инструментом, который я более-менее освоил, были барабаны.
Правда, «Битлз» к этому времени уже не был музыкой моего поколения. Музыка поколения — это та, под которую ты первый раз поцеловался с девушкой, под которую первый раз напился, та, которая будет звучать в твоей голове до конца твоей жизни. Каждый звук которой, будет вырывать из твоей памяти события или образы, с ней связанные. К тому времени война с «Битлз» была полностью проиграна и выпускались пластинки с вокально-инструментальным ансамблем «Жуки» с песней «Естердей», а советские ансамбли вовсю копировали их стиль. Наступила эпоха хард-рока. Более жесткая и не такая приторная. Гитарные риффы Блекмора и Пейджа, барабанные пассажи Бонема и Пейса, взлетающие ввысь фальцеты Гиллана, Байрона и Планта, таинственные и метафизические звуки «Обратной стороны Луны» наполняли скромные жилища советских граждан.
И прошло ведь совсем немного времени, как закатилась эпоха хард-рока, появились новые ритмы, новые идолы: диско, панки, итальянцы. Стили и мода стали сменять одну за другой, раскручиваясь словно маховик, а вместе с ним и время, годы. И вот уже и мне 64… Неожиданно. А я так и не научился нормально играть на гитаре.