Проклятие сантехника Кливера

Данный рассказ, я писал на один из конкурсов в литературной группе. Он в дребезги разнес всех конкурентов, напрочь вырвавшись вперед, оставляя всех позади, дышать пылью от сапог, и стремительно нёс меня почивать на лаврах офигенства. Вот так хотелось бы мне вам сказать. И это бы значило, что я вам круто соврал.

На самом деле, рассказ был утоплен состязателями, разбит в пух и прах критиканами, и забит куда-то в самый низ конкурсной ленты, будучи опубликованным скорее из жалости. Я тоже не остался в долгу. Обматерил всех в чате, грязно отрецензировал другие рассказы, плюнул всем в спину, искупал в метиле куклы Вуду продажных жюри, и.... Со слезами радости на глазах, приветствовал победителей конкурса.

Пользуясь, случаем и контенту для, публикую рассказ и вам. Просто, чтобы было. Или же просто для дружеских насмешек. Как по Филатову: «А от вас я всё приму. Ссылку, каторгу, тюрьму. Но желательно в июле, и желательно в Крыму». Ну, тронемся помолясь.

Тема того безобразия была вроде как: мистика, сказки, или что-то необычное. Итак.

Пятничным майским утром в городе С. мужчина средних лет и средней же подтянутости, привычным и уверенным движением, толкнул двери местного ЖЭК № 5.

Прокричав свое дежурное: «Я пришел!» Он, минуя диспетчерскую, прямиком направился в комнату отдыха.

За столом уже сидели его коллеги и друзья, пуская клубы папиросного дыма, многозначительно улыбались, о чем-то гыкали, и увлеченно забивали доминошного козла.

— Здрасьте, вам, с кисточкой! Что у нас сегодня по планам? — Дежурно произнес Афанасий Петрович Кливер, направляясь к своему шкафчику. Слесарь высочайшего разряда, неотразимый мужчина, и мечта всех одиноких женщин в округе. Именно так, он себя называл и ощущал, в своей ячейке общества.

— Никаких новостей и халтурок, мать их ити. Давай, присаживайся. Приведи себя в порядок, и рабочее настроение. — Грузно прорычал слесарь Артамонов, сидевший за дежурным столиком у окна.

На столе уже лежала нехитрая снедь: лук, сальце и брикеты плавленного сыра. В ожидании стояла пара граненых стаканов, по-дежурному наполовиненные водкой.

— Ну. Будет день, будет нам и пища! — Произнес свой первый тост Афоня, и принял заутреннюю порцию. Закусив бутербродом, с салом и лучком, он откинулся в видавшее виды кресло. Утро пятницы началось, как обычно, синхронно и стабильно, и не обещало никаких неожиданностей.

Управление ЖЭК № 5, уже давно смирилось с таким образом жизни рабочего коллектива. Потому как, всех, всё, устраивало. Руководство за МРОТ закрывало заявки от жильцов. Работники «стригли» граждан, разводя их на деньги, за срочное выполнение, тех же заявок. Граждане исправно платили, «за срочность», смирившись с участью и неизбежностью суровых реалий. Схемы были отработаны годами тесного сотрудничества, и сбои давали, лишь в очень редких случаях. Коалиция устраивала все стороны. За исключением, всё тех же граждан, которые продолжали, отважно и самоотверженно, подпитывать коррупцию в одном взятом ЖЭКе.

— Денег нет и мыслей нет, только х*й работает... Срочно нужна шабашечка на выходные. Да, Гаврила? — Афоня прервался напевать популярный сингл «Ленинграда», и обратился к своему компаньону.

— Забить, к куям, канализацию в пятом доме! — Выдал свой план Артамонов.

— Срочная заявка по Карла Маркса. Дом номер пять, квартира семьдесят три! — Внезапно прокричал динамик оповещения.

— Я же говорил. Будет день — будет нам и пища! — Тут же подхватил свой инструмент Афанасий, и направился в диспетчерскую за разнарядкой.

Возражающих в слесарке не было. По части вымогательств с населения денежных знаков, Кливер был, бесподобен. Талант, хамло, и грубиян, да.

Прибывшего на место своего кормления, Афанасия, встретила неприметная, чуть сгорбленная бабка. От большинства других, её отличала, лишь крупная бородавка на носу.

— Ну, и где тут наш пациент? — спросил Афанасий. И, не разуваясь, прошел внутрь квартиры, по-хозяйски сдвинув бабку в сторону.

— Да вон-он, окаянный, течет и течет, течет и течет. Ты уж почини, милок. — бабка указала на протекающий кран в ванной.

Минут пятнадцать спустя, протерев руки первым попавшимся, чистым и белым полотенцем, Афанасий заявил:

— Ну, все, бабуся. Готово. С вас, ровно, три тысячи рублей. И это еще сильно по-гусарски. Почти задаром, уверяю вас, бабулечка. — Сказал Афанасий, и растянулся в наглой улыбке, совсем не чеширского кота.

— Да этож грабёж! — начала было возмущаться бабка, уповая на то, что денег таких нет, и взяться им совершенно неоткуда.

Афанасий был неумолим:

— Гони, бабка, бабки. Не то обратно всё сейчас верну. И пусть течет твой кран до самого пришествия. Или же до самых твоих похорон! — Закончил свою мысль слесарь, небрежно бросив газовый ключ «номер четыре», угодив прямо в кота. Кот протяжно взвыл, и пулей умчался вглубь квартиры.

— Ах, тыж, сука, ирод проклятый, еще и котика обидел, падла такая. На тебе твои деньги. Чтоб тебе самому твоим же ключом, по башке, и прилетело! — протяжно и монотонно прогудела бабка, выдав нужную сумму. Бормоча под нос проклятия, она выпроводила Афоню, и пошла, жалеть невинно пострадавшего котика.

— А вот и я! — Афанасий, по-хозяйски, пнул дверь слесарки ногой. Подошел к столу, и начал выгружать, только что купленную снедь, и несколько бутылок вкусной водки.

Под одобрительные возгласы коллег, Афанасий, немедленно опрокинул свои полстакана, и с размаху плюхнулся в кресло. Кресло качнулось под тяжестью тела, навалилось на вещевой шкафчик и спровоцировало падение газового ключа «номер четыре», прямиком на голову Афанасия.

В глазах Афони, вспыхнул свет, тело обмякло, в голове потемнело, словно кто-то отключил экран телевизора.

Тррррр. Трель будильника задорно оповестила про утро наступающего дня. Афанасий встал, потянулся, и обратил внимание, что никаких следов вчерашнего происшествия на нём и нет. Хотя память отчетливо ему напоминала, о том, что случилось нечто, из ряда вон выходящее.

— Надо же, какой реалистичный сон! — пробормотал Афанасий. Стоя перед зеркалом, и ощупывая голову, где, по его мнению, должны были остаться следы от вчерашнего фиаско с газовым ключом. Осмотр и ощупывание головы не выдали ничего подозрительного. «Однако!» — подумал Афанасий. И бодрой походкой двинулся к родным пенатам — в ЖЭК № 5.

Дойти до своего гнезда, ему, было не суждено. Проходя мимо дома номер шесть, Афанасий услышал протяжное: «Бля-я-я-я-а-а». И тут же почувствовал удар по голове. В глазах вспыхнул свет, а затем затмение. Афанасий лежал на тротуаре у дома. Рядом с ним лежал газовый ключ «номер четыре», явно выпавший с балкона на втором этаже, где, судя по всему, шел ремонт.

Тррррр. Будильник, в квартире Афанасия, бодро сообщал, о начале нового дня. Афанасий открыл глаза, и крепко задумался. Он ясно помнил вчерашний день. Удар, вспышка света, лица врачей, и снова темноту. Сейчас, он явно видел себя, в своей кровати, как ни чем не бывало. Осмотр головы, вновь не выдал никаких повреждений.

— Вот же, небылица, какая! — Отогнал мысли прочь Афанасий. И двинулся на работу.

Помня о вчерашнем дне, Афоня, держался подальше от домов. Пробираясь короткими перебежками, пригибаясь, и вообще всячески лавируя дворами, держась подальше от домов и окон. Осталось перейти улицу, и он уже в ЖЭК № 5.

Ожидая зеленого сигнала светофора, он заметил, как мимо мчится, приметный своей раскраской, грузовик аварийной службы. Грузовик изрядно тряхнуло на лежачем полицейском, и последнее, что увидел Афоня — это был газовый ключ «номер четыре», влетевший ему в голову, из громыхнувшего грузовика.

Афанасий лежал на тротуаре. И улыбаясь, голубыми, чистыми, светлыми глазами, смотрел в синее небо города С.

Тррррр. Зазвеневший будильник снова оповестил об утре. Афанасий встал. Сопоставил все факты. И пришел к единому мнению: «Во всем виновата, та старуха, крикнувшая свое проклятие про «ключ по башке».

— Надо идти к ней! — Приказал, сам себе, Афанасий. Надев на голову монтажную каску, он уверенно двинулся по известному адресу.

Едва выйдя из квартиры, он услышал: «Сука-а-а-а». И краем глаза увидел, как мимо него, сверху, зычно пронесся газовый ключ «номер четыре». Едва задев скользящим ударом по каске. Короткими перебежками, озираясь, оглядываясь, прогибаясь и приседая, уворачиваясь, от непонятно, откуда летящих ключей, Афанасий, как Нео, добрался до нужной двери.

— Явился? Ждала. Ну, входи. — Бабка растянула губы в улыбке, впустив Афоню, внутрь знакомой квартиры.

— Ты это, прости меня, бабуль. Сними ты это, свое, как его, ну, вот это вот. — Промямлил Афоня.

— А чего ж не снять? Конечно, сниму. Вот ты котеночка давеча обидел? Вот и целуй ему жопу, за снятие. — Неумолимо произнесла бабка.

Афанасий, взял в руки кота, развернул его, как положено, закрыл глаза, и... Свернутые в трубочку губы, начали движение на встречу с кошачьей задницей. Медленно, но уверенно, расстояние сокращалось...

— Дебил, бля! — Раздался голос бабки — Гони деньги, извращенец, поганый. Поставь кота на место, и пошел вон отседова. Сниму я тебе, порчу свою.

Афоня, немедленно выдал требуемую сумму, и даже больше. Не задерживаясь, он тут же устремился на выход из злосчастной квартиры.

— И не смей обижать бабушек! — Услышал он в след напутствие, и инфернальный смех бабки.

— Не буду-у-у! — Афанасий мчался, стремительно, скоро, не оглядываясь, перепрыгивая, через ступеньки.

С тех пор, жизнь Афони изменилась. Уважительней он стал. Пить бросил. Котика завел. Бабушек через дорогу переводить стал. Они кричат ему, что-то, сопротивляются, руками машут, авоськами трясут. Радуются, наверное. А он улыбается им, и переводит. Я сам видел, да. И вообще, трепетно он стал к жизни относиться.

Всем, кто дочитал до сюда, банку варенья им, и коробку печенья.

Спасибо. Я думаю, мы еще увидимся, Мистер Белый.