Сигналы. Дмитрий Быков
* Дмитрий Быков признан иноагентом в РФ
Автор давно уже позволяет себе расслабиться и писать всё, что в голову взбредёт. Особенно если обложка красная, а не белая. В белой серии ещё как-то держался, временами даже блистательно, а как пошла красная полоса — целиком ухнул в колодец авантюрного жанра.
А чего? Знай себе, пиши в своё удовольствие, сбывай детские мечты. Странно только что обложка не мягкая.
Но к чтиву. Писано светлым бодрым простым языком 60-х годов для читателей от шестнадцати до сорока пяти. Разумеется, стилизация. На зубах песочек — то ли «Юности», то ли «Техники – молодёжи». Непременного годового комплекта, валяющегося на чердаке и перевязанного пеньковой верёвкой. Хруст мальчикового счастья. Тем более что и содержимое – тот самый мир приключений.
Автор явно вскормлен советской фантастикой и таёжными былями. Тоже, небось, «Вокруг света» подшивками собирал и всё ту же «Технику — молодёжи», трясся над ними, а красочные тёртые обложки выменянных по случаю «Искателей» вызывали приступ неудержимого тремора. Очень знакомо. Одна система координат, поэтому так хорошо и чувствую специфические уже ныне аллюзии.
С одной стороны, это роуд-муви с мягким незаметным погружением в ирреальность. Издавалась в конце 60-х славная повестушка Емцева и Парнова «Последнее путешествие полковника Фоссета». Вот вспомнилась.
С другой, тот же роуд-муви, но презентационный, имеющий целью «познание всякого рода мест». «Мёртвые души» примером. Сюда же отнесём и цитату-проговорку непосредственно из текста: «Если рассматривать весь их поход как странствие по наиболее вероятным путям российского будущего».
Однако не забудем, что имеем дело с сочинителем лентяем и неряхой (одно «а днём уже нажал на роковой курок» чего стоит), а потому, может, и мыслил он так книжку свою в начале, а потом взял да забыл. А фраза по недосмотру осталась, благо, принадлежит не автору, а одному из героев.
С третьей стороны, проглядывается попытка выписать образ параллельной России, живущей своей параллельной жизнью, развивающейся тайно, вдали от охочих глаз и видимого всем фасада, едущей по неведомой дороге к неведомой никому цели. Подпольная Россия, другая, потаённая. И вся как есть фальшивая. Разыгрывающая самоё себя как представление перед недалёкими экскурсантами.
С четвёртой — полусюр. Город Зеро, выписанный шершавым языком облезлого брежневского конструктивизма. Это в последнее время модно. Упоение не только Большим, но и малым застойным стилем, тоска по узнаваемой бытовой казённости, наслаждение оной. От вязкого протеста («Омон Ра» и вообще ранний Пелевин), до полного приятия — и погружения с вменением до боли узнаваемой эстетики скучной казарменной среды, условного заводского профилактория – великой сакральной сути (Михаил Елизаров, поздний Пелевин).
Своего рода нео-античность. Собственно, я и не против. Мне вообще стильная мифология нравится. Никто ведь не представляет себе греческие статуи похабно размалёванными, как оно на самом деле и было. Напротив, в выдуманной памяти исключительно строгий белый мрамор да афиняне-бодибилдеры.
Однако существа дела всё изложенное не меняет, а суть в том, что книжка легче лёгкой, а автор в последнее время несёт полнейшую околесицу, позволяя себе нисколечко не напрягаясь, писать левой ногой всё, что в голову взбредёт. Особенно если обложка красная, а не белая.