Покс не Зощенко, а Покс

#искренность 

Писать серьёзные рецензии на творчество Олега затруднительно, поскольку этот автор прочно зарекомендовал себя как откровенный скоморох и, кажется, обеспечивает всё возможное для поддержания сложившегося образа. Вдвойне трудно делать это, когда на горизонте маячит вожделенная, хотя и призрачная, тысяча евро. Велик соблазн начать восхвалять щедрого мецената и, окончательно потеряв берега, свалиться в сравнения с Булгаковым, Толстыми (двумя) и Зощенко, пусть и лестные для автора, но, увы, никак не коррелирующие с действительностью. Тем не менее попробуем написать рецензию честную, искреннюю, без неприкрыто откровенного подхалимажа, но и без абсолютно неуместного уничижения авторских техник.

Если попытаться охарактеризовать творчество Покса одним словом, этим словом будет «эпатаж». Эпатажем же зачастую маскируют отсутствие прочих текстовых манков — стройности метафор, структурированности текста, богатства и живости языка, отточенности стиля и формы.

В рассказах Покса за внешним фраппированием скрываются внутренняя пустота и одиночество, а зачастую и неприглядность его героев. Они, эти герои, словно соревнуются друг с другом в ущербности, при этом в итоге не выигрывает никто.

Надо отдать должное, автор небесталанен. Его рассказы захватывают внимание, и прочитав один абзац, хочется прочитать ещё несколько. Захватывают, а вот удержать не могут.

Достаточно бегло пробежаться по паре произведений Покса, любых, на выбор, и можно считать состоявшимся знакомство со всем его творчеством. Поскольку по большому счёту из рассказа в рассказ ничего не меняется: герои всё так же неприглядны и по-прежнему пусты. А главное, одиноки.

Отойти бы автору от образа скомороха, перестать гнать чернуху на потребу публике, глядишь, и получилось бы из него чего путное. Тем более что публика нынче пошла избалованная, объевшаяся литературой, и эпатировать её становится всё сложней и сложней. Но тогда придётся замещать эпатаж чем-то ещё. Есть ли у автора ресурсы для подобных замещений? Думаю, да. Воспользуется ли он советом стать серьёзней? Думаю, нет. И тем не менее рекомендация прозвучала, и надежда увидеть Олега в новой, непривычной для него роли, всё же теплится.

Необходимо признать, что все герои рассказов Покса — живые. Им веришь. Они любят, предают, изменяют, дерутся и испражняются, но всё, что они делают — они делают искренне.

Любит ли Олег своих персонажей? Скорее нет, чем да. Сподвигает ли он читателя на сопереживание персонажам? Тоже скорее нет. Сопереживает ли им читатель? И вот здесь нас ожидает потрясающее открытие: да. Сопереживает.

Попробуем же разобраться в этом феномене.

А разобраться в нём довольно просто. Достаточно лишь принять в качестве допущения тот факт, что кого бы ни описывал Покс в своих рассказах — он описывает себя. Олег является одновременно и франтом в белом костюме, и обгаживающим этого франта десантником. Он — и дерущие проводницу курсанты, и непосредственно проводница. Убегающий от медведя заключённый — это сам Покс, убегающий от своих страхов. И долбящий спутавшую кабинеты пациентку патологоанатом — это тоже Покс, долбящий свои страхи: страх одиночества и смерти, боязнь того, что грядущая весна не наступит больше никогда. Да и сама пациентка, как ни странно, является ничем иным, как альтер эго Покса, которого имеет жизнь. Имеет жёстко и беспощадно, во все мыслимые и немыслимые отверстия. Словно обезумевший патологоанатом в первые дни весны.

Герои Покса — это десятки Поксов с истерзанными душами и израненными сердцами, побитых и потерянных. Брошенных разваливающейся страной на произвол судьбы. Неприкаянных. Рыскающих по подворотням и туалетам. Заглядывающих в глаза случайным прохожим.

Беспросветно одиноких.

Покс очеловечивает героев, невольно наделяя их своими качествами. Именно это и заставляет читателя сопереживать и сочувствовать.

При этом характеризация героев практически отсутствует, они все на одно лицо (и как уже говорилось выше, это лицо самого Олега).

Мне кажется, для Покса сочинительство является своего рода терапией. И вот именно этим обстоятельством и объясняется его нелюбовь к своим героям (какой же больной любит свои болезни?), и этим же объясняется выпуклость персонажей (нет ничего более живого, чем ожившие страхи).

У героев Покса практически отсутствуют арки характеров. Пройдя сквозь череду испытаний, герои остаются всё теми же, кем и были. В жизни так не бывает, поскольку всё пережитое меняет нас и делает иными. Олегу необходимо учитывать это.

Нейминг произведений соответствует описываемой эпохе и является дополнительным инструментом для погружения в неё. Это несомненный плюс.

В диалогах героев зачастую сквозит авторская речь. Это неудивительно, и косвенно подтверждает тот факт, что прототипом практически каждого персонажа является сам Олег. Однако герои всё же должны иметь свои голоса, а не говорить голосом автора.

Из прочих минусов большинства произведений — некоторая фантасмагоричность, на границе с неправдоподобием, отдельных ситуаций (в частности, попытка поиска в кишечнике свежепроглоченных пальцев, или же опознание в меховой безрукавке свежеубитой собаки, или акт испражнения десантника на голову попутчика). Иные образы выписаны чересчур гипертрофированно. Сам по себе этот художественный приём имеет право на существование. Но пользоваться им надо умеючи. И главное — строго дозированно.

А сравнивать Покса с Зощенко не нужно. Покс — это Покс. Он самобытен.