Под шубой
Есть у меня трек, называется «Насрать». Это единственный мой трек, посвященный женщине.
Когда тебе на всё насрать,
насрать, начхать и наплевать
расслабься и получай заслуженное удовольствие
Дальше соляга на электрухе.
когда тебя всё заебло
вокруг тебя одно мудло
пусть тебе будет как в первом куплете
И снова соло, а потом предполагался речитатив без ритма и музыки. Долго не мог его сочинить. Шарил, шарил между ушами — ничего. Тогда я отправил запись Ирише и объяснил, что мне нужно. Она прислала вариант буквально через пять минут.
«Я проснулся и понял, что все в этом мире — всё его блядство, богатство, любовь и ненависть, все его химические реакции, физические законы, все его звуки — от запила Хэндрикса до пердежа уволенного из сельского клуба гармониста – всё мне решительно и бесповоротно однохуйственно. И я свободен».
Никаких правок я не делал. Сразу включил микрофон в домашней студии, нажал на «рекорд». Всё записалось отлично с первого раза. Я пометил себе, что надо добавить Иришу в договор с лейбаком. Подумал о том, как продюсер Жорик рассчитает её ставку и как сделать так, чтобы ставка была повыше, не в копейках, а в рублях. Ириша без работы, пишет в стол, в столе нет денег.
Можно сказать Жорику, что Ириша с филфака МГУ, не хрен собачий. Что один знаменитый в «совке» художник хотел писать с Ириши валькирию, но напугал её внезапно проступившим стояком, и она сбежала. Что она много и дорого ест, потом зачем-то худеет, и тоже дорого, живет с родителями в дореволюционном доме на Поварской, у неё породистый вислоухий кот и старая шуба, но зато из норки.
Она была в этой шубе, когда лет десять назад мы, еще студенты, пошли на «Аватар», мёрзли в очереди, и я гладил её по меху, гладил и не мог остановиться. В этой шубе она почти десять лет бегает на концерты одного несвежего, но когда-то смазливого поэта, а после кидает мне эсэмэс: «Приезжай. Вино. Сыр. Шоколадка с перцем. Пожалуйста». Приезжал. И приезжаю. Под эту шубу она, хохоча от стыда и адреналина, прятала замороженные морковные котлеты, которые я как-то учил её воровать в гастрономе недалеко от Камергерского. Одну котлету я достал у неё из трусов в какой-то арке, расписанной граффити и похабщиной, и втихаря нюхал по пути к метро.
Вряд ли Жорик во всё это врубится. Но договор будет. Наш первый с Иришей общий документ. Мне тут же захотелось написать ей в личку какой-нибудь прикол на тему общего документа, но я вовремя забил.
Как-то раз, вытирая свои белые следы с её белой спины, я, идиот, спросил, представляла ли она нас когда-нибудь мужем и женой.
— Честно?..
Она медленно перевернулась на спину, и я снова увидел её тяжелые груди бабы с маленькими сосками девушки, между которыми я обожаю её, обожаю до монотонного писка искусственного спутника, который только и могу различить в космосе своего сознания, когда кончаю так, будто душа катапультируется с Земли.
— ...Нет, никогда.
— А я представлял.
Идиот. Идиот идиотский. И — насрать.
Тогда я этот трек, посвященный женщине, и придумал.