Дюже Покс и Детища Вольной Фантазии

«Автор – фантазер»

(комментарий читателя Alterlit к рассказу Покса)

 

— Недурственно... — тихо проговорил Иван Петрович.

А один из гостей, слушая и уносясь мыслями куда-то очень, очень далеко, сказал едва слышно:

— Да... действительно…

(Чехов, «Ионыч»)

 

Начнем, перекрестясь. Рассказы Покса читал впервые, читать их было интересно, и так же интересно – попытаться понять для себя, чем же они радуют и чем – огорчают. Ну так вот вот.

Живые как сорняки

Все представленные автором на суд читателя истории (за исключением разве что двух-трех самых неудачных) – о судьбах человеческих. Их объединяет и временная шкала – герои рождаются и живут на сломе эпох – и тот факт, что все происходящие с ними метаморфозы неразрывно связаны со стремительно меняющимся вокруг них миром. Они также как этот мир уродливы, непоследовательны и нелогичны в своих поступках, также совершают дикие ошибки и отвратительные преступления, также одновременно отталкивающи и притягательны. И они такие же живые – как жизнь. Им можно сопереживать, беспокоиться за их судьбу, желать им удачи или смерти.

И это первое очевидное достоинство автора: он умеет создавать живых персонажей. Иногда ему это удается сделать всего несколькими лаконичными и точными фразами. Два-три штриха – и готов портрет.

Курсант по кличке Бич, сильный бульбаш с мозолистыми от онанизма руками.

...заурядный выблядок подлой судьбы. Через три месяца, как появился на свет — сирота. Дозрел под лестницей туберкулёзного детдома, возмужал в колхозе «Напрасный труд», национальность — не определено, тип — хордовые.

Старенький врач напоминал высохшее дерево. На пенсию идти категорически отказался. Перестал понимать здоровых людей.

Лаконичность и точность в описаниях работает в плюс автору и когда его герои говорят и действуют. Это добавляет ярких штрихов к их портретам и убедительно передает атмосферу происходящего. Как, например, в рассказе «Судьба человека 2.0» – самым, пожалуй, удачным.

Супруга Эльвира с сыновьями и прочей родней калибром поменьше, делая лицами горе, опознали тело своего Феденьки. Санитары давились от смеха.

...подпёртая сыновьями, промокая рыдающие глаза платочком, причитала «Ой, куда ж ты... на кого ж ты!». Красиво по Станиславскому хлюпала дырками носа и поглядывала на часы. Желалось выпить.

Доктор налегал на спирт. Занюхивал фломастерами.

Крошки и ладошки

Для погружения читателя в пестрый и сумбурный мир своих героев автор использует целый арсенал инструментов. Составителям академического собрания сочинений Покса придется попотеть, составляя сноски и комментарии: он щедро монтирует в тексты скрытые цитаты, тянет каждую крошку в ладошку. Тут и классика, и городской фольклор, и афоризмы непризнанных мудрецов из сети.

Как только темный крепдешин ночи накрыл жидкое тело моря, пляж опустел (Коваль, «Суер-Выер»»).

Плакался волк Богу: «Я так одинок!» (шумерская пословица).

Приноровились дружить по-мужски, бегать по женщинам, пить крепкое, курить смешное (см. «именинник мрачно проводил нас за стол жрать горькую, есть сладкое и курить смешное» – Пункт, «дни рождения»).

Кости влюблённых в деньги гниют в страшных условиях («Кости влюблённых в деньги гниют в долине», Мария Фариса, «Авантюрин»).

Тост не пророчество. Ему сбываться не обязательно (тот самый малоизвестный афорист).

Уверенно на ногах стоял только стол; лучше журавль в небе, чем дятел в доме; игнорировать критерии утопического субъективизма (народное творчество).

Такое заимствование не позорно, а почетно, особенно, если работает на пользу тексту. А у Покса работает – как минимум, когда цитата вкладывается в уста героев, а не рассказчика, и не выдается за собственные глубокомысленные сентенции. Тогда, наоборот, может оттолкнуть.

Чрезмерности, неточности, красоты

«Коронка» Покса  – метафоричность и образность его текстов. Увы, автор часто грешит чрезмерностью и неточностями в эпитетах, метафорах и прочих средствах усиления выразительности текста, стремясь раскрасить историю поярче.

...институт боевых физкультурников сжался, как очко девственницы на свидании с проктологом – красиво, но неточно, избыточно. Есть подозрение, что на приеме у проктолога сфинктер сжимается не только у девственниц.

налил водки в два стакана и сразу ввинтил оба залпом – сразу оба, с двух рук, как киллер Македонский?

Человек – не бык из хлева. Никто не может безнаказанно причинить ему боль – и опять чеканно-красиво, но как минимум спорно: быки обычно могут за себя постоять.

Осиную талию, в сравнении с которой даже гитара казалась бы наструганным поленом – с гитарой обычно сравнивают фигуру. Здесь же только талия. И полено.

Фокин выглядел робким и покорным, как экономика государства – Вновь красиво и цветасто, вновь бессмысленно и неточно.

Тоже фразеологизмы и идиомы. Они усиливают текст, когда к месту. Автор же нередко употребляет их будто по наитию.

Да и чего греха таить! Мужик умел творить чудеса — после его ремонта обувь выглядела лучше новой» – разве быть хорошим обувщиком такое постыдное, срамное дело, что автору приходится в этом признаваться?

Колдовала над судьбоносным ужином – а ужин, как выясняется, был просто праздничным и непосредственно на судьбу героев «Мишиной улыбки не повлиял.

Все эти словесные фокусы-покусы, излишнее или неуместное штукарство серьезно портит динамичные и увлекательные истории, вызывают вопросы, отвлекают. Тем более досадно, что соседствуют они с удачными, яркими и убийственно точными фразами вроде упомянутого уже занюхивания спирта фломастерами и деланья горе лицом. Также раздражают и отталкивают и небрежности, речевые ошибки. Один такой промах может испортить весь рассказ – если он обнаруживается в месте, по определению концентрирующем внимание читателя (например, в финальной фразе).

– Прости дуру... прости любимый, – тихо прозвучали слова формально мертвого человека – «формально мертвый» – то есть, мертвый только по документам?

Спасибо людям, которые, войдя в мою жизнь сочным стейком, вышли из меня переродившимися. Что и есть этимология реинкарнации в чистом виде – а здесь весь эффект гробит невесть откуда (и непонятно зачем) взявшаяся «этимология».

Эйфория фантазии

Рискну предположить, что за вышеупомянутые огрехи несет ответственность буйная и замысловатая фантазия автора. Как только Покс отпускает ее с поводка – держись, читатель! – он начинает пренебрегать и логикой, и здравым смыслом, и убедительностью фактического материала.

И вот уже зэк бредет по «непроходимым болотам Колымы» – весной, за клюквой. А потом на дереве сторожит его всю ночь медведь. И вот уже спешащему на свадьбу друга рассказчику десантник Коля какает прямо на макушку. А студент-бульбаш проглатывает отпиленные фаланги. И вот уже советская проводница везет в колготках героин. И вот уже медичка, жертва глупой шутки, жует в шкафу руку сифилисного бомжа, а из российских лесов десятками ползут лишенные всех конечностей грибники. Нет смысла подвергать сомнению достоверность этих эпизодов – смиритесь, они сработаны фантазией. Остается только посетовать, что автор, убедительностью текста которого ты только что восхищался, вот так с тобой пошутил.

Где-то читал, что Стивен Кинг, задавшись вопросом, насколько далеко может зайти человек, натурально поедая самого себя, консультировался с соседом-хирургом. Фантазии Покса консультации без надобности. Не ограниченная никакими сдерживающими средствами, она играет злую шутку и с автором – в какой-то момент скукоживается и пропадает, как проходит эйфорический приход у торчка. И автор остается один на один с текстом. А тексту нужен финал. Так держи, читатель, постскриптум про отсутствующий велосипед или про рыболовный «хуйлинг», как в истории с ловчилой-патологоанатомом. Хороший, смешной, вполне состоявшийся рассказ, достойная вариация бродячего сюжета – женщина искала пластического хирурга, но ошиблась дверью. И пофиг, что паталогоанатом имеет персональный кабинет в поликлинике, и пофиг на эксплуатацию мифов и штампов об этой профессии – смешно же и увлекательно. А на финише – обломчик.

«На кладбище светило ласковое солнце. Мужу покойной завидовали все мужчины согласно договора» – на кладбище светило солнце, а за его пределами была мгла, хоть глаз коли? Эффект последней фразы тускнеет от ошибки в падеже (согласно договору все же), но это уже придирки. Тут другое непонятно – отчего героиня померла-то? Смертельной сомовьей болезнью заразилась от доктора-обманщика?

Весь этот трэш

Мощнее всего фантазия несет Покса в его самых трешевых историях и эпизодах – про людоедство и извращения. И – вот парадокс – они то как раз и самые неудачные, иногда откровенно плохие. В первую очередь – потому что скучны. Как бывает скучным порно или эксплуатационные ужастики. Сколько ни козыряет автор табуированной тематикой, сколько ни смакует – содомия, каннибализм, говно, говно, кишки, кишки – это не вызывает сильных эмоций, это хочется пролистать. «Людоедские» рассказы про жаркое с грибами и поедание сослуживца в шахте – самые слабые из представленных. А хорошая «Мишина улыбка» к финалу испорчена унылой и нудной детсадовской порнографией.

Ася села перед его большим членом:

— Я больше не могу, возьми его! — неровным трясущимся голосом, фактически умоляя, произнес Михаил.

— Какой он огромный и горячий! — Удивляясь своему собственному бесстыдству, прошептала она.

Соитие героев описывается детально и монотонно в семи абзацах, но цитата выше — особенная. Потому что дальше – развязка. 

Никогда еще она не видела член мужа так близко, и он ей не нравился. Э, автор, а как же первый минет в драмтеатре? А как же вчерашний вечер и семь абзацев ебли?

«Он отвечал красиво, в стиле Кирзача»

И последнее важное, мимо чего никак не пройти. Временами создается впечатление, что автор пишет как бы с оглядкой – на определенную, «свою» аудиторию. Многих этих «своих читателей» он знает поименно, со многими рубился в комментариях под текстами на сайте и может уже угадать, у кого и какую реакцию вызовет его творение. И эта игра в междусобойчик, это желание удивить, рассмешить, разозлить или потешить иной раз совершенно конкретных людей – точно не идет на пользу его историям.

Человеку, умеющему создавать увлекательные сюжеты, веселить читателя и заставлять его грустить, способному удерживать его внимание до самой финальной точки – на самом деле для дальнейшего движения нужно не так уж много. Совершенствовать технику. Быть с собой построже. Дрессировать фантазию, заставляя ее работать по команде. Пользоваться логикой и здравым смыслом. Конечно, все это – при условии, что сочинение историй для Покса – что-то чуть более серьезное, чем просто веселое времяпрепровождение.

#искренность