Метаморфоза Грегора Замзы

Периодически и в высшей степени поверхностно пролистываю популярные изложения античных сюжетов.
Картонную незамысловатость и криминальную безнравственность сказаний разбавила одна история, которая взяла за живое.

История некоего Актеона, пошедшего вместе с такими же, как сам, юными шалопаями на псовую охоту, заблудившегося и случайно узревшего готовящуюся к купанию голую Артемиду.
Озверевшая от такой наглости Артемида превратила Актеона в оленя. В том смысле, что телом-то он стал оленем, а разумом остался человеком.
Учуяв добычу, собственные псы начали гнать и рвать его на ходу, а попавшиеся приятели-охотники вконец затравили Актеона, неспособного рассказать о случившейся с ним беде.
История о робкой душе, запертой в чужом, чуждом ей теле, летальна, безысходна, глубока и совершенно непохожа на стандартную античную жеребятину. Может восприниматься притчей. Взята из «Метаморфоз» Овидия.

Полагаю, Франц Кафка хорошо был знаком с этой историей. Думается даже — сделал её глубже. В его вариации окружающие понимают, что перед ними не кто-нибудь, а именно Грегор Замза, и от этого становится ещё страшнее.

Кафка оставляет и намек на первоисточник.
Название известного многим рассказа — «Превращение», по-немецки Verwandlung, переводится в том числе и как «Метаморфозы». В некоторых переводах название рассказа и дается по-русски именно как «Метаморфозы». Такой вариант вызывает презрение большинства литературоведов, возможно, не проводящих параллели с античным сюжетом. 

Справедливости ради заметим, что ужасную историю Актеона знал не один только Кафка. Но его предшественники, вспомним хотя бы «Король-олень» Карло Гоцци или «Калиф-аист» Вильгельма Гауфа, старались мягчить душераздирающую фабулу, сделав её, как минимум, не столь людоедской, а то и вовсе получалось у них привести всё к счастливой развязке.

Один только Кафка всё только усугубил. Ему одному история пришлась по вкусу именно в своей натуралистичной, висельнической безвыходности, показавшись даже недотянутой. Олень это слишком красиво. Перебирающее лапками наполненное слизью насекомое, которое любому уважающему себя бюргеру рефлекторно хочется раздавить. Как любой позор и нарушение порядка. Орднунг всегда орднунг. Кафке ли этого не знать?