zombiewaifu zombiewaifu 25.10.23 в 09:03

Ток-ток-ток

По-моему, она тут первая жила. Нашла это место на Тёплой горе. Счёт не мой конёк, я просто чуял, что самые застарелые метки в паре углов — в уголке глаза, например, — тут были от неё.
Я её практически не помню, они мало живут, и сами маленькие. Да и я поначалу не обращал внимания на эти частые промельки, всё больше под ногами. Никто не придаёт ей особого значения, хотя, по-моему, на ней держится всё. Ну и ладно. Просто важно знать, что она была первой. Без неё ничего не было бы. Кому-то всегда начинать. 
 
Кто был следующим, я не очень твёрдо знаю, возможно, та-которая-говорит? Или всё-таки бегун? Эти двое всегда спорят, чьё место второе. Так или иначе, дорожка в стелющемся по горе тумане была уже протоптана, в глазницах теплился огонёк, и она, первая, их пригласила, а может, они вошли сами. 
Та-которая-говорит поначалу держалась тихо, глаза долу. Говорила она мало. Это потом уже её было не заткнуть. Но первый год она была скромна, вела себя отстранённо и вежливо, роняла слова редко, но метко. Производила впечатление, словом.
С собой она принесла шитую по подолу гладь. Речи, диалоги, лепет, щебетание, препирательства, фразы, трёп, рэп, мольбы, тирады, юмор. И истории. Вот истории были хорошие, даже когда непонятные, а насчёт слова я не настолько уверен. Иногда мне кажется, от него все сложности.
Я в счете не силён, я уже говорил. Зато я силён в силе, и вот что я вам скажу, в момент, когда один превращается в два, сила высвобождается небывалая. Её даже больше, чем когда два превращается в много, потому что от двух до много нет качественного скачка, а от одного к двум — есть.
Так что я не удивлён, что эти двое до сих пор спорят, кто был вторым.
 
Так они обжили дом. Зыбкость первых дней отступила. Дом — первоначальный якорь для местности. Он крепится к сущности вещей, вминает собой ямку в плоти сущего, крепчает, утяжеляет, притягивает к себе тепло и свет и купается в них, питается ими. Возможно, без дома и бытия-то нет. Всё начинается с дома, а потом разворачивается неостановимо.
 
В реке времени проплывали тени титанов. Тёплая гора мерно рокотала. Бегун-ловчара принёс ширь. Он ловчил, чтобы не привлекать к себе слишком много-то внимания.Но в чём-то был похож на ту, которая-говорит, — стоило ему только начать, и пространство развернулось и спрогрессировало геометрически. С ним, как и со Словом, пришла невиданная воля нового типа. Он всегда носился, метался, что-то доставал, осваивал. Рисовал следами отрезки на ткани конкретности. Одно слово — бегущий. Но надо понимать, что его ловкость была предметная. Он и в подмётки не годился той, которая пришла на его запах. О, это была интересная женщина. В смысле, у неё были свои интересы. Шёлковая она была, как лунный лизок на воде, и холодная тем же. Она проводила с нами время, но была отчётливо сама по себе, и первые трое всё время напоминали себе, что на её сердце лежит снег, а под снегом спит сладкий шорох убийства. Доверять ей было нельзя, а она так к этому и располагала, манкая, как тонкий лёд, так хотелось расслабиться, в своём-то доме. Но уже всё стронулось, и нужно было быть начеку. Я-то хорошо это знаю, ведь она была моей сестрой. Говорила она не много и не мало, ровно столько, сколько было нужно, чтобы убедить. И вызывала оторопь броской внешностью.
 
Стала полна коробочка. Дом был битком набит. Они жили не пусто, а густо. Тесно, да не в обиде. И тут появился я. Поставил точку. Я вдавил их в стены, настолько меня было много. Я же принёс два дара: один поменьше, это сила. И второй — полновесное сокровище страха. Меня боялись. Нет, вы не понимаете. Меня боялись свои. И, может быть, это не нормально, но это окей. Сечёте, да? Я уже давно не обижаюсь. У каждого своя роль. Моя роль последняя. Последняя перед ним и началом всего. Началом конца. Или концом начала? Поди разбери.
 
Потому что земля сотряслась в первый раз, похожий на удар сердца. Потом ещё раз, ударом грома. И на третий раз она раскололась надвое. Грузный топот окружил крепость. Снаружи взревёли громогласно. Этот рёв остановил нас в делах наших.
— Ктоооо?!
— Кто? Кто? — начали перекликаться эхом мы. Кто, мы, любопытная серая мышка? Или лупоглазая квакушка? Или заяц-на-горе-увёртыш, или хитрая лиса, везде-поскокишь? Кто, я, тёмная темень, я, косматая тёплая Тень, волчище-бушующее море потайных иссиня-чёрных агрегатов?
Кто?
Ктоктокток?
— Кто в тереме-теремочке живёт? — проорал медведь и с размаху сел на лошадиный череп. Стены затрещали до основания, дом закричал вокруг нас. И замерли мы, и содрогнулись. Глаза наши распахнулись, а руки ослабли. Мы поняли: впредь не будем.
Медведь всё вминался, пытался пролезть в нашу голову, огромный, круша хрупавые костяные остовы чьего-то старого сознания.
— А ты кто? — прошептал я под дождём из твёрдых губчатых крошек, испуганный этой исполинской силой.
— Я топтун, вас всех гнетун! Я крушитель, ваших мозгов за мозги заводитель! Я смысла коромысло! Твой ум дышло — куда я, туда и вышло!
Я успел только подивиться этой наглости, когда мир на миг замер, будто раздумывая, и тут же схлопнулся.
 
Мы потрясённо сидели и смотрели в мир. Тёплая гора подняла нас с пола, воркуя:
— Вот мама пришла. А кто это тут у нас такой сладкий?
Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 8
    6
    192

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.