Клуб Дюма, или Тень Ришельё. Артуро Перес-Реверте
Нафига козе Дюма?
Второй книжкой, освоенной в больничную бытность, оказался «Клуб Дюма» Артуро Переса-Реверте, ставший основой для широко известного когда-то киноопуса Романа Полянского «Девятые врата».
Кино в своё время приглянулось. Не до судорог и пароксизма страсти, но всё же местами брало за мошонку. А тут ещё и вполне резонные люди жарко шептали про литературные достоинства нечитанного мною автора. Вот и решил, наконец, полюбопытствовать.
Стоит оговориться: Полянского числю режиссёром средней руки, коих, впрочем, не так много. Умел, ловок, мастеровит, пронырлив. Коммерсант. Поляк, одним словом. Ничего великого не создал, попав тем не менее в список мэтров. Уметь надо.
Кстати, некто Митта его очень любит. Таким вообще нужно держаться вместе.
Вернёмся, однако, к предмету. Роман сей – литература, конечно же, сугубо развлекательная. Не стоит глубокомысленно морщить лоб, как бы к тому ни понуждал лукавый автор.
Есть вообще такая категория литературного жанра, где достаточно следить за происходящим – как один студент пришил старушку, и что из этого вышло – помните? Кудрявая фабула, динамичный сюжет. А главное – прочитанное можно пересказать соседу по лестничной клетке. И тот поймёт.
Похоже, в своё время вся светская литература именно такой и была.
Писал когда-то по аналогичному поводу: «Ведь еще совсем недавно (с исторической точки зрения) мышление и чувствование были неразрывно связаны с действием или с реальной действительностью. Ни полутонов, ни глубины. Чувства жестко определялись либо физиологией, либо диктатом внешних обстоятельств. А логика литературного построения регламентировалась крылатым – «аналогичный случай произошел в городе Туапсе…» – и все тут. Публика читала анекдоты и была довольна».
Такая литература не устаревает, как не может устареть факт. Главное – чтобы сама история была занимательной, а Дюма это или Сервантес – какая, фиг, разница.
Такая литература сюжетна, с завязкой и развязкой. Такая литература совершенно переводима. А ещё, её авторы и читатели искренне не представляют себе иного.
Так вот, поделка «Клуб Дюма» многопланова, пользуясь сравнением из популярного мультфильма, похожа на кочан капусты.
Первый капустный лист – псевдоавантюрный. Рассказывая читателю о бульварном жанре романа-фельетона (романа с продолжением), о его представителях, она, поделка, по формальным признакам сама является тем самым романом-фельетоном, вернее, его стилизацией. Налицо чёткое структурирование, каждая глава предваряется эпиграфом, а заканчивается непременной интригой – чтобы читатель извёлся в ожидании следующего журнального номера.
Мало того, герои опуса, ещё не так давно говорившие нормальным языком, к середине повествования начинают произносить пламенные речи героико-опереточного или же зловеще-опереточного наполнения.
Второй лист – мёртвые «вымыслы и хитросплетения» имени слепого библиотекаря. Чистой воды Аргентина.
Третий – конечно же, неразрывно связанная с предыдущим дэн-брауновщина с попыткой выхода на умберто-эковщину. В связи с чем, Дашенька совершенно верно заметила: «Они хочут свою образованность показать и всегда говорят о непонятном».
При таких претензиях ещё забавнее выглядит поверхностность показной эрудиции. И Унгерн фон Штернберг тут «благородный воин», и «Война и мир» оказывается настольной книгой незамысловатой русской трактирщицы, на том, видимо, основании, что русская. Каждый русский, как известно, держит под подушкой «Войну и мир». И издатель Фробен умирает на четверть века раньше издания оным книги о горном деле и металлургии, и прочая, и прочая, и прочая.
Видимо, чувствуя лёгкую хлестаковщину и пытаясь избежать розог, литератор где может вкладывает сомнительную фактологию в уста и мысли героев. Герои ведь живые люди, могут и блажить.
Но хоть так – всё равно по верхам, всё по верхам.
Четвертый лист – и вовсе с гнильцой. Нас призывают посочувствовать дьяволу, этому неприкаянному и глубоко несчастному умнице. Вернее, этой.
И вдруг неожиданно замечательная постельная сцена. Заумь кончилась, будто из лесу вышел на солнечную лужайку, вокруг живые люди. Но это, увы, ненадолго.
Полянский же огнемётом выжег всех дэн-браунов, борхесов, эк, а заодно и дюму. За что ему большое человеческое спасибо. Никакой учёной претенциозности, стремления забить зрителя сомнительной эрудицией в фильме нет. Нет в нём и сопереживания Лукавому. Начисто выкорчевана ненужная мушкетёрская линия. Добавлена развязка, от которой холодок по коже. Причём развязка является, как ни странно, открытым финалом. Вернее, открытыми вратами. Но это кому как.