Добыть Тарковского. Павел Селуков

Честно скажу, не дочитал. Прочёл несколько рассказов с начала. Наскучило. Выдернул немного из середины, а потом ещё пару, ближе к финалу. И, наконец, тот, чьим именем назван сборник. Контрольный.
   
Показалось поначалу той простотой, что хуже воровства. На самом деле нет, не хуже. На фоне многих так и вовсе. Думаю теперь, куда книжку деть. Выбросить рука не поднимается. На полку поставить – места нет. 

Взрослый дяденька, изъясняющийся как ребёнок. Выдающий это за особую, условно бесхитростную, на самом же деле исполненную высокого смысла авторскую манеру. Новая выразительность. Коротенькие «денискины» рассказы, только для взрослых. Простецкие истории, почти все родом из пермской промзоны, глубокой периферии, глухого замкадья. Все от первого лица. 

К середине томика автор становится чуть затейливее. В подражание то ли Довлатову, то ли Шукшину. Последние в сборнике, судя по всему, более поздние, если не совсем недавние, опыты – заметно сложнее. И язык уже не такой телячий, и правды жизни заметно поубавилось – вместо неё абсурд и чёрное зубоскальство, чаще и вправду смешное, по формальным признакам списанное с Зощенко, только какого-то особого – девиантного.
Но немалая, если не большая по объёму часть всё равно остаётся за депрессивным примитивизмом.  

Писания кажутся нарочитыми. Автор явно кокетничает, «включает» простака. Как в разгар конторской пьянки – сюсюкающая, хлопающая накладными ресницами и обиженно надувающая губки перезрелая дама из бухгалтерии притворяется восторженной нимфеткой. 

Попадаются, правда, и «голые японские школьницы в неглиже» (стр.31) [выяснил на старости лет, что и так можно, претензии, разумеется, снимаются, но осадочек никуда не денешь – М.Д.]. Правописание хромает, – сокрушался в таких случаях опилочный медведь. – Оно хорошее, но почему-то хромает. 
В нашем случае не правописание, конечно, но где-то рядом. 

В связи с чем терзают смутные сомнения по части незатейливости слога и предельной краткости предложений. Может, он и не кокетничает вовсе, может, и впрямь хромает? Тем более, судя по справке на переплётной доске, ни на что особо не претендует, преподнося себя публике незамутнённым пацаном с окраины, где окрест, точно как и в его творениях: кромешная безотцовщина, детская комната милиции, треники, семки и всё такое прочее. Ну и, само собой, неподдельная искренность чувств. Но всё равно верится с трудом. Чудес не бывает – как пить дать, рисуется.