Из Дневников. Литературная молодость. Модный писатель А.Ж

Из Дневников, которые готовлю к печати. Литературная молодость. Модный прозаик А. Ж.
25.04.84. Дежурю в гараже.
Вчера был в Доме писателя, в Клубе молодых литераторов. После собрания зашли с компанией в тамошний ресторанчик — выпить кофе и поболтать.
Неожиданно из табачного тумана возник А. Ж. и хлопнул меня по плечу: «Дмитрий! Здравствуй!» Я расцвел душой. Пригласили его за наш столик. Он был навеселе. Стал жаловаться и корить себя: «Какой я пьяный! Как скотина пьяный!» и между делом говорить о литературе. Называл меня своим последователем — к моей радости и гордости. Мы заказали бутылку сухого и распили ее. Я лишь пригубил.
А. Ж. сказал, что не пил полтора месяца и вот сорвался. И пьет уже по инерции.
— Но! — поднял палец. — Всего второй день! Да. Только второй день. Второй день только, скотина, и пью.
Хлопнул фужер вина и купеческим жестом швырнул свой галстук в зал. Тот упал на стул к соседям, где сидел какой-то литератор, убранный под маститого — седые волосы, кожаный пиджак, джинсы — с молоденькой девушкой. Литератор покосился на галстук, на наш столик — и ничего не сказал. Возмутиться он не решился — так бодро поводил плечами бывший спортсмен А. Ж. В молодости он бегал стометровку за 11 секунд и прыгал в высоту.
Внезапно он загрустил и стал говорить, что ему надо вызвать такси и ехать сдаваться теще.
Мы вызвали, такси приехало, но А. Ж. дал таксисту рубль и вернулся с песнями.
Стал уговаривать какую-то поэтессу ехать с ним сейчас же в Усть-Нарву, на такси. Та напомнила, что у него жена. Напомнила в надежде услышать нечто вроде — а, ерунда! я ее не люблю! Но А. Ж. мудро парировал:
— Но у тебя тоже есть муж. Почему тебя смущает не это, а моя жена?
Поэтесса осеклась. Официантка принесла А. Ж. галстук. Он сунул его в карман и больше не швырял. Поэтесса ушла к другому столику.
Про литературу А. Ж сказал примерно следующее.
Во-первых, почему я не несу ему вторую повесть? Ведь мы же договаривались?.. Я ее написал?
Я сказал, что после второй перепечатки принесу. Далее. В литературе могут быть кумиры, но на определенном этапе своего творчества на них надо плевать. Посылать их подальше и писать без оглядки. Он надеется, что я — «его последователь» — со временем пошлю и его, А. Ж.
Я сказал, что пока не могу ни плюнуть на него, ни послать подальше. Но коль он советует, со временем так, наверное, и поступлю.
Хороший текст, сказал А. Ж. И продолжил: иными словами, нечего стоять, задрав голову у пьедестала, надо забираться на него и сталкивать памятник, вставать самому. В литературе — только так.
С обидой сказал, что его не печатали восемь лет. Я думаю, по этой причине он не ответил на приветствие В. С-ва, который проходил мимо нашего столика. Тот давно заведует секцией молодых литераторов в Союзе писателей.
Сказал, что продолжение его романа «Потерянный дом» идет со скрипом. Вряд ли напечатают. По крайней мере, сейчас. Но он пишет. Недоволен фильмом по своей повести «Снюсь». С В. Конецким он общается мало, эпизодически. Это потому, что он достиг уровня В. В., и ему уже не так интересно. Раньше он заглядывал ему в рот. Но все равно его любит.
Конецкий когда-то учил А. Ж., что писатель должен пить, но по определенному режиму. Например: 3-2-3-2. То есть: три месяца работа — два месяца выпивка — три месяца работа — два месяца выпивка... А. Ж так не может. Пьет значительно реже и менее продолжительно.
Вот и все, что осталось формального в моей памяти от этой встречи.

(На фото — Дом писателя, особняк Шереметева, того времени, но в наши дни).