Непобедимое солнце. Виктор Пелевин

Тем, что купил зря, но задорого, необходимо хоть как-то воспользоваться. Иначе распишешься в собственной несостоятельности. Что развели тебя как последнего лоха. Это не то, что совсем уж невыносимо, но обидно. Как-никак три бутылки водки мимо носа усвистели. 

Уговаривал же себя: брось ты его, дальше только хуже будет. Но всё ещё на что-то надеялся. А тут совсем школьная беспомощность, откровенное детское нездоровье, да ещё и толстенное — в 700 страниц. 

А жаба душит. Как говорил герой Карцева из интермедии «Склад»: Меня послали, я должен продержаться.
А оно совсем говно. Ученическое, постыдное, неумелое. Автор, похоже, полностью разучился не то что истории выдумывать, но и слова сочленять. И вкус ему кто-то отбил железной кувалдой, люто и навсегда. И хочется на шестом десятке быть молодёжным кумиром, вот и приходится всякий раз выдумывать что-то прогрессивное и рядиться то в бородатого педераста, то в свободолюбивую бисексуалку, то ещё во что-то столь же нестерпимо продвинутое. И герои все — резонёры, нужные лишь для произнесения нескончаемой астральной белиберды. Что-то вроде «Горя от ума», где на сцене одни только Чацкие. 

Пелевин же, как всякий отставленный поп-идол, неуклонно дрейфует из столиц в поселковые дома культуры. Собственно, давно уже весь перетёк. И перешёл на малолеток, коим по возрасту ещё впихивается. Он у них там пастырь. Виктор Дэви Шива.
И жаба глазами вращает, не даёт дребедень захлопнуть. Тварь.

Короче, попал я. 

Вкратце: унылая книга содержит всё самое пустое, что только можно ожидать от её автора. Будто специально задался целью. Не удивлюсь, если на него давно уже пишет какой-нибудь пионерский литкружок.

Ещё раз про Непобедимое солнце

Цели увлечь читателя не ставится вовсе. У вялой истории этой совсем иная задача. Сама история может быть хоть какой, не важно. 
Сюжет — дело десятое, вспомогательное, техническое, ибо всё происходящее лишь предлог для безудержного словоизвержения. Оттого повествование и провисает, оттого всё так занудно. 

Есть у Пелевина пыльный мешок, куда он складывает неожиданно пришедшие в голову условно остроумные мысли, мелкую похабень, злобные парадоксы и прочее — размером от фразы до абзаца — столь милое сердцам мелких философических конторщиков. Всё, что другие обычно постят в социальных сетях, получают лайки и сразу же забывают. 

Как только набирается полный мешок требухи, придумывается муляж сюжета, в котором персонажи что есть мочи чешут языками. Лучше, чтоб только и делали, что трещали без умолку, ибо в уста им вложить надобно всю накопленную за год кучу умственных экскрементов. А более от такого сюжета ничего и не требуется. 

Фабула не более чем предлог для опорожнения залежей мелко нарубленного ментального поноса в цельный брикет как бы романа. 
Публика меж тем активно разбирает брикет на цитаты. То есть идёт в обратном направлении, расчленяя опус на исходные составляющие и восторгаясь их якобы крылатостью.

Каждая фигулинка в отдельности, выковырянная из невыносимо длинного монолога какого-нибудь персонажа, бывает и вправду меткА, остроумна и возможно даже неглупа. И главное — такой фигни там видимо-невидимо. Издать бы её в формате красного карманного цитатника, лучше — иероглифами. 

Но как роман это всё тот же нескончаемый брикет синтетического кизяка, придуманный специально в качестве ёмкости для мелких хипстерских озарений. Бледная и чрезвычайно занудная немочь, в которой практически ничего не происходит, а все без исключения действующие лица — неутомимые болтуны с хорошо поставленными фальшивыми голосами. Точно как в классическом Стругацком зубоскальстве:

«Потом рядом со мной возникли два прозрачных человека, встали в позы и начали говорить. Оба они были босы, увенчаны венками и закутаны в складчатые хитоны. Один держал в правой руке лопату, а в левой сжимал свиток пергамента. Другой опирался на киркомотыгу и рассеянно играл огромной медной чернильницей, подвешенной к поясу. Говорили они строго по очереди и, как мне сначала показалось, друг с другом. Но очень скоро я понял, что обращаются они ко мне, хотя ни один из них даже не взглянул в мою сторону»