Пакет и непруха. Эпизод первый. Антон
Блондинка, расстегнув рубашку, вывалила из лифича крепкие большие груди. Соски задорно смотрели на Антона.
— Ммм… сладкая моя, какая шикарная у тебя грудь. Сисечки манят!
— Давай, присаживайся около, погладь их. Они твои, мой победитель.
Пиво быстро закончилось. Надо было брать пять банок, подумал Антон. Хороший немецкий лагер, акция на него в «Красном и белом». Как всегда, подумал о печени о похмельи, которое обязательно, обязательно наступит. Если он возьмёт пять банок. Потому что будут ещё триста граммов «Джеймесона» под оливки и карбонат. И «Пармезан», как же без него.
Мысли о печени и похмелье пришли к нему в очереди у кассы. Как всегда, после пяти образовалась небольшая очередь. По ней можно было изучить срез современного городского общества. Вот два мужичка неопределенного возраста. Вроде фигуры ещё не оплывшие, сохранившие мышечную массу. Но уже видны признаки алкогольного тлена. Плохая кожа на лице, красные глаза. Одежда несвежая и обувь, обувь явно не чищена много дней, если не месяцев. И производят они впечатление каких-то затёртых, засаленных жизнью персонажей. Водка и дешёвое пиво делают своё дело.
За ними мужчинка, не мужичок. Именно мужчинка, как таких определяют молодые девушки. Парень до двадцати пяти лет, в модном костюме. Ну, или почти модном, потому что Антон видел такие костюмы на молодых людях много лет подряд. Куругузый пиджачок в «облипочку», коротковатые узкие брючки, открывающие цветные носки, рубашка с крошечным воротником, узкий галстук —«селёдка». Такие типажи берут обычно фляжку недорогого виски, пару банок энергетика, сигареты. Такой джентльменский набор молодого неженатого повесы. Антон иногда хотел спросить про «Адреналин» или «Ред Булл» — они его берут как запивон или на утро, чтобы отпустило после вечернего?
Антон как раз стоял за таким узкоплечим персонажем с крашеными волосами и в синем приталенном пиджачке. Время было вечернее, персонаж держал в руках корзину с двумя фляжками виски, четыремя банками энергетика и бутылкой розового вина. Антон еле удержался, чтобы не сказать ему «Купи, братишка, ещё презервативы. На удачу. На неудачу — хлороформ». Но удержался.
Он посмотрел на часы над холодильником. Половина восьмого. Душа требовала продолжения. Как был, в домашнем спортивном костюме, пошёл за добавкой. Идти было недалеко, до торца дома. Там и располагалось в бывшей колясочной «место силы» всех страждущих — «Красное и белое».
Взял ещё восемь банок пива, большую упаковку чипсов и три упаковки сушёного жёлтого полосатика. Вышел на улицу. Хороший июльский вечер, пятница, ёлки-палки... Ритка на даче, в воскресенье обратно будет. Все карты ему в руки. Масть же пошла, масть! Пруха!
Антон стоял и смотрел на тёплые от жёлтых солнечных лучей стены панельного дома наискосок, на верхнем балконе молодая женщина стояла и курила, опершись на перила. Было видны обнаженные плечи, бюстагльтер на мощной груди. В квартире, видимо, было жарко, вышла на балкон. Антон почувствовал прилив энергии, захотелось праздника.
Ощущение праздника было неясным, таким абстрактным. Он понимал, что должно быть всё хорошо. Если правильно организовать. Так, а как организовать, сейчас он подумает.
Он вздохнул и решительно направился к другому торцу дома, на углу которого висела большая жёлтая консоль «Главпиво».
— Антоха, привет-привет, дружище!
У входа в пивняк стоял Стэм, местный тусовщик. Антон его знал ещё со студенчества. Стэм был самым настоящим тусовщиком, из времён рейвов и ночных клубов с техно. Сам он говорил, что был резидентом «Тоннеля» в конце 90-х годов. Антон стеснялся спросить, что значит слово «резидент». Собирался всё в интернете посмотреть, да как-то забывал... Вот и сейчас, увидев Стэма, он подумал, что надо бы уточнить всё же, что такое, вернее, кто такой «резидент клуба». Разведчик, что ли?
— А, привет, Стэм. Сто лет не видел тебя. Чё да как?
Вид у Стэма был уже не такой модный, как 20 лет назад. Джинсы явно из секонд-хенда, ношеные кроссовки. «Нью Бэлэнс», хоть и ношеные, держали форму. В общем, вид Стэма был бы модным примерно году так в 2008-2010, но сейчас было в его облике что-то неуловимо старомодное, Так выглядят опускающиеся на дно своих страстей алкоголики. Вроде бы и чисто одеты, а присмотришься и видишь, что воротник на фирменной рубашке ужё протёрся донельзя, обшлага лохматятся, джинсы стираны-перестираны. И главное, лицо. Оно выдаёт точно угол падения. Щёки от частых возлияний начинают «плыть», меняется очертание скул.
У Стэма что-то подобное уже начало проявляться. Но в целом он производил жизнерадостное впечатление. Как пожилой клоун в цирке, подумал Антон. Да, сравнение было верным.
Главное было не это. Антон смотрел на двух девушек. Ну, как девушек. «Скорее всего, лет по двадцать пять — тридцать красоткам, — подумал Антон, улыбаясь Стэму, — вон та, с сисечками большими ничего».
Барышни потягивали какой-то алкогольный коктейль, одновременно кому-то отвечая в смартфонах. Пальчики с накладными ногтями уверенно стучали по экранам. Глоток — тук-тук-тук, глоток... тук-тук-тук...
— Лера... Кристи, ну отвлекитесь от мобил, девчонки! Смотрите, вот хороший человек, Антон! Точно с ним не будет скучно, да, Антоха? Слушай, у нас тут кризис жанра, а пожрать хочется... Есть две штуки? В среду завезу, брат!
Антон смотрел на Стэма и понимал, что тот никогда ничего не завезёт. В голове у него сложился другой план.
— Так это, чего так сразу... Вон, пойдём посидим в «Шавамагию», там нормально... чисто, музон есть... шавуха двадцати видов, пивас...
Стэм мотнул головой на жилистой шее, словно раздумывая.
— Ну, давай брат, если угощаешь... точно угостишь?
— Да точно, точно, идём. Тока это, сгоняй в «Красное и белое», возьми ещё водочки и шампусика девам твоим, ок? Они как, пристроены, или можно ангажировать до утра?
— Да нормально всё с ними, то сет времени у них много... хохлушки две, с Луганска, сейчас кассирами в «Ленте»... сочные девки, да? Я так и понял, вон у тебя глаз загорелся как..., — Стэм рассмеялся, — смотри, вот эта, справа, рыженькая, какая у неё задница классная... ух, мечта, а не задница! Ладно, с девчонками разберёмся, если что, я рыженькую оприходую, договорились?
Антон кивнул. Хотелось быстрее начать праздник.
— Так, Фикрет, нам три на тарелке, без лука, да! Вон тот салат, ага... И две в лаваше, одну в сырном, другую в простом!
Сидели за столом в углу. Грудастая блондинка много говорила, рыженькая с красивой задницей, больше молчала.
— Тебя как звать, ещё раз? Антон? Супер, такой милашка... Антоша, можно так? Или нет, Тоша! Так у меня брата звали в детстве родственники.
Пришёл Стэм. Антон увидел, что он раскраснелся и глаза были с поволокой. «Похоже, малёк засадил, пока ходил. Ну, Стэм, ну прохиндей», — Антон принял из рук заслуженного тусовщика две бутылки шампанского и «Перепёлку».
— О, вот это хорошая водочка, да, не вонючая, — рыженькая заговорила неожиданно приятным грудным голосом.
— Да, я знаю толк в напитках! Вам, красотки, шампанское! — Стэм начал отворачивать фольгу на горлышке бутылки.
— Давайте, мальчики, за знакомство! И за щедрых мужчин! Мужчина ведь должен быть щедрым, да, Антоша? — блондинка прижалась к Антону грудью. Он почувствовал лёгкое возбуждение. Подумал, что сегодня всё получится, точно получится.
Зазвонил смартфон в кармане олимпийки. Так, Ритка звонит. Что ей на даче не сидится-то? Антон вышел из бистро на улицу.
— Да, Ритусик, привет... что? Да я на улице, вышел за батоном и кефиром. Ага... да нет, это музыка из машины орёт. Да, иду обратно. Голос странный? Нормальный голос... Да нет, трезвый... нет, Рит, трезвый. Ну... ну, киса, перестань... ну да, выпил две бутылки пива, да, две, да-да, две! И всё, да. Завтра просыпаться рано, мне же на работу надо заехать. Да, нормально всё. Цветы поливаю, да. А ты, ты там как? Во вторник приедешь? А чего так? А, понятно... Машина как? Не стучит? Там колодки надо проверить, какой-то скрип был неприятный. Ага, да потом к Сергею отгоню... ну да. Всё, Рит, сейчас в лифт заходить буду, связь оборвётся. Целую тебя, киса!
Девушки уже выпили бутылку шампанского и явно повеселели. Стэм, судя по бутылке водки, свои сто пятьдесят успел опрокинуть.
— Стэм, ты чего- то спешишь, нет?
— Да, Антоха! Верно! Надо пить не спеша, когда жизнь хороша! Накати!
Антон опрокинул в рот тёплую водку. Запил шампанским из стаканчика грудастой. Внутри резко поднималась волна радостного возбуждения. Вот, вот сейчас будет неудержимо, подумал он.
— Мальчики, вы классные! И шаверма здесь суперская! Стэм, плесни шампусика! — блондинка смеялась, показывая ровные белоснежные зубы. «Ротик у неё хороший, хороший ротик-то... попробую сегодня, обязательно попробую,» — мысли Антона прыгали друг за другом, нетерпеливо подталкивая к финалу.
Шампанское закончилось быстро. Шаверма чуть позже. Стэм сидел с осоловевшими глазами, но смеялся активно, был очень оживлён. Такое веселье наступает обычно у часто пьющих людей, как замечал Антон. Сам он тоже был на гребне волны. Правая рука лежала в вырезе рубашки блондинки, пальцы поглаживали прекрасные женские формы.
— И, короче, девчонки, прихожу я в куртке этой, ну, немецкой полиции, на концерт в «Спартак», и...
— Стэмушка, это чё такое, «Спартак»?
— Это киношка такая была на Салтыкова-Щедрина, потом пожар, а потом клубешник был, в году так девяносто пятом. Ну, прихожу, перед этим раскатали водочки с пивком, решили на Грува сходить. Билетов, конечно, нет. Зато есть порыв! И тупые охранники, конченые, не пускают! А я такой спиной к ним поворачиваюсь и говорю «Налоговая полиция Центрального района...» Ахахаха! Они пустили, тупари! И меня, и моих корешей, вона как!
Блондинка всё крепче прижималась с Антону. Он, чувствуя, как пьяная эйфория захлестнула его, пытался построить план дальнейшего.
— Стэм, девчонки... эт самое... пойдёмте ко мне. Возьмём ещё бухлишко, фрукты там, пиццу вызовем, а? Посмотрим кинчик, или музон... у меня такая плазма висит, как на Дворцовой, на... эт самое, пойдёмте, а?
Стэм неожиданно стал серъёзным. Отставил банку пива, пересел поближе к Антону, зашептал, дыша перегаром в ухо.
— Слышь, Тоха, ты это... не теряйся... девчонки такие, могут и тройничок сообразить. Тока это, Тоха, мне тут надо отъехать ненадолго, через час я к тебе обратно... И это, брат, можешь на день пятнадцать штук одолжить, а? Мне бабки надо закинуть на один проект, а я тебе привезу завтра, хорошо?
— Да, Стэм, не вопрос... только у меня на карте. Давай я тебе по номеру карты переведу или это... это самое... по телефону, да?
Антон полез в карман за мобильным.
— Вот моя берлога, вот... проходите... да, можно и в туфлях.
— Вау, Антоша, у тебя прикольно. Смотри, Анжела, какое зеркало крутое, в пол!
Девушки прошли на кухню. Антон испытывал хозяйское воодушевление. Проходя по коридору на кухню, погладил по попе блондинку.
«Блин, а как её звать-то? Кристина, вроде бы... или Марина... Или Надина? Да не, она ж не узбечка...» — Антон пошёл в комнату, включил свет. Встал на цыпочки, пошарил рукой на верхней полке шкафа, за зимними шапками. Так, презервативы на месте. Это хорошо.
Блондинка забралась с ногами на огромный диван.
— Ух ты, какой аэродром. Хорошо здесь кувыркаться наверное, Антоша?
— Это самое... да, ничё так... купили вот весной с Риткой, это самое...
— Жинка твоя, да, красавчик? А где она сейчас?
— Так это, эт самое... на даче. Дачу продаём, вот! И бабла ещё доложим и, эт самое, коттедж построим. Точнее, купим, эт самое...
Блондинка расстегнула две пуговицы на рубашке. Показались большие груди.
— Муррр, котик... классно у тебя здесь. Присаживайся. Есть шампусик ещё?
— Не, есть вискарик хороший и сок. Сок апельсиновый, вот!
Рыженькая села на палас, опёрлась спиной о диван. Сняла футболку, оставшись в лифчике.
— Я вас не смущаю, мужчина? Жарко у вас тут. Люблю жару. Люблю голенькой ходить по квартире, Антоша..., — она засмеялась, — может, устроим нудистскую вечеринку?
— Так это... эт самое, ну, да, почему нет-то?
— Антоша, а что, решили с жинкой из города свалить? Коттедж покупаете? Дорогой небось? — блондинка загадочно улыбалась. На мгновение Антону показалось, что она была абсолютно трезвой.
— Да не, нормуль. Продадим сейчас вот дачу, развалюху, от предков досталась. Денег доложим с бабкиной квартиры. Квартиру бабки Ритки продали, вот, примерно половина будет...
— Да? Дорого продали? На миллионера ты не тянешь, красавчик, — рыженькая улыбалась.
— Нормально продали... бабок хватит на дм хороший, и баню. И, эт самое, хочу зону барбекю организовать и это, как его... бассейн, вот! Денег хватит, вот!
Антон нетвёрдо прошёл в прихожую, достал с нижней полки обувную коробку с надписью «Belwest». Прошёл обратно.
— Вот, смотрите, девки! Вон скока бабок! Вот он, коттеджик-то!
В открытой Антоном коробке лежали пачки банкнот.
— Нет веры банкам, решили дома хранить... Ритка она такая, практичная.
Блондинка оживилась.
— Давай, Антоша, за тебя! За твои планы! Тащи вискарь!
— Да, давайте! Ща, принесу! Скоро и Стэм должен приехать, веселее будет.
Антон пошёл на кухню «Да, Стэм нужен, как-то ссыкотно мне двух сразу приходовать... справлюсь ли...»
— Давай, Оксанка, доставай скорей... он у тебя где? Что, в лифоне что ли? Блин, хорошо, что тебя этот кобель тебя за сиськи не мацал. Давай, влей ему в пивас, ага... вот так!
— Да, сейчас. Вот, семь... восемь... главное не перебрать. А то кони двинет, а нам отвечать.
— Вот, красотки, виски хороший. Просто отличный.
= Это чё, вискарик... «Ямассон» какой-то... иностранный?
— «Джеймесон»! Очень вкусный!
— А умеешь по-американски пить?
— Это как, красотка?
— Как? Стопку вискарика и стакан пива. Мне один еврейчик из Бостона показывал.
— Была в Бостоне?
— Неа, он к нам приезжап в Новосиб.
— Постой, так ты же из Луганска.
— А, да... верно. Беженки мы луганские. В Новосибе я на каникулах была у тётки, в школе! Давай, покажи класс!
Антон взял стакан с виски, большим глотком отпил. Взял протянутую блондинкой банку пива, жадно сделал ещё три глотка.
— Ты запей, запей. Пивко растворит вискарик, мягче идти будет. Как, супер пошло? Смотри, вот награда герою!
Блондинка, расстегнув рубашку, вывалила из лифчика крепкие большие груди. Соски задорно смотрели на Антона.
— Ммм... сладкая моя, какая шикарная у тебя грудь. Сисечки манят!
— Давай, присаживайся около, погладь их. Они твои, мой победитель.
Вата, вата начала заполнять его тело. Голова стала тяжёлой. «Что это, как это я... нельзя спать. Надо же эту сисястую трахнуть. Как же...» — Антон провалился в сон.
— Давай, давай пачки в пакет. Вот, вот... ага. Смотри в коробке в спальне у этого козла. Что там под зеркалом? С брюликами? Бери. А это что? Бери кольцо и цепочку вот эту, дюже гарна она... Ладно, не буду, не буду. Ты права, от хохляцкого надо отвыкать. Так, мобилу оставим. «Самсунг» не новый, не «Айфон», штукарь максимум в скупке. Всё, валим, валим... Такси вызовем на улице, пройдем дворами и на соседней улице, чтобы не светиться. Так, и вот ещё что. Давай перевернём его на живот. Не дай бог, захлебнётся ещё...
— Чем? Алкашкой своей? У, кобелина, семейный, гад, а всё девок трахать тянет, — рыжая надела футболку.
Выходя из квартиры она достала из сумочки помаду и размашисто написала на зеркале в прихожей «Трахай свою жену, а не девок! Семья это святое!»
Боль в голове была оглушительна. Будто целая толпа неведомых чудовищ маршировала там, внутри, припечатывая свои чугунные лапы к его черепной коробке. Антон лежал на животе, смотря на ворсинки паласа. Во рту была ужасная, непереносимая сухость. Он застонал. С трудом сел на диване.
«Так, это где я... дома, я дома. Уже хорошо. Так, мобила, мобила где... А, вот, вот мобила! А девки, девчонки? Бля, на... свалили, мартышки, сучки!»
Он увидел валяющуюся коробку от женских ботиночек «Belwest». Ах ты, чтоб вас! Пусто! Антон бросился в ванную, пошарил рукой в глубине под чашей. Так, пакет там. То есть эти две моромойки вынесли полтора ляма, а эти деньги не нашли. Так, спокойней, Антон, спокойней...
Он прошёл на кухню, подумал, что надо срочно опохмелиться. Налил полный стакан виски, выпил почти залпом, в три глотка. Стало противно во рту, подкатила тошнота. Еле успел добежать до унитаза.
Под струями душа стало немного легче. Мысли стали идти более связно, выстраиваясь в цепочку. Вспоминал вечеринку. Построил план. Надо пройти, посмотреть, где Стэм. Антон знал его двор, дом, но номера квартиры не знал. Но это не проблема, походит, поспрашивает. Стэм человек заметный, общительный. Кто-нибудь его знает. Хотя, стоп. Он же денег ему одолжил. По номеру телефона. Конечно, надо набрать!
Абонент вне зоны доступа. Блин, блин! Непруха какая! Так, спокойнее, Антон, спокойней. Ментов вызывать смысла нет, Ритка с потрохами съест. Так, еще три дня до приезда. Три дня и полтора ляма. Надо найти этих девок, найти и взять обратно бабки. Если надо, подключит своих парней, Саню и Дениса, они боксёры, если что, решат вопросы с девками. Точнее, если там есть какая-то крыша. А может просто девки решили на шару бабла по-лёгкому срубить. Надо действовать.
— Чё, Стэм? А, этот, музыкант, бывший панк... Ну, так это, он вроде живёт сейчас в Приозерске, со своей подругой. Здесь не часто бывает. Квартиру-то он продал, — мужик на лавке, держа в руках банку «Охоты крепкой», с интересом смотрел на Антона, — эк как тебя колбасит-то. Прям плющит не по-детски. Ты это, на, глотни, полегчает...
Антон мотнул головой, — Не, спасибо, я до вечера того, продержусь...
Два часа он ходил, пытаясь выяснить, где найти Стэма. Никто ничего не знал. Только этот дворовый алкаш немного прояснил ситуацию.
Антон побрёл в сторону дома, стараясь держаться в тени дворовых деревьев. Июльское солнце пекло, усиливая дурноту в его голове.
Прошёл в соседний двор. По тени идти было приятно.
Что это? Антон не поверил глазам. Под ногами лежала новенькая пятитысячная банкнота. Посмотрел в сторону. На газоне металась женщина, собирая на траве деньги
— Женщина, давайте помогу. Что вы так нервничаете. Сейчас всё будет нормально. Вот ведь, в первый раз деньги собираю на траве, хах!
Антон начал помогать. «Надо же... и такое бывает... откуда они, из окна что ли бросили?»
Антон услышал второй женский голос. Оглянулся. Увидел вторую женщину, в явно домашней одежде. Видимо, вышла из квартиры.
— Да, девушки, солидно у вас тут. Наследство получили? — Антон старался говорить весело и уверенно.
— Да не... выиграли в «Русское лото»... вот, решили на благотворительность отдать. А тут такое, — за первую женщину ответила вторая, с наглыми глазами.
«Ничо се... выиграли... как же. Мошенницы тоже, небось. Так, а сколько здесь? Две пачки по тысячным, это двести... вот ещё в россыпи по пять, примерно ещё триста... Оба на! Две пачки по пять, это же миллион!»
У Антона пересохло во рту. Надо же... это же пруха! Пруха! Эти две бабы тоже мошенницы, тоже кого-то развели! Дряни! Дряни!
Он отходил всё дальше и дальше от женщин. Понял, что такого второго шанса в жизни больше не будет. Три дня до Риты. Три дня и сейчас. Беги, Форест, беги! Перед глазами мелькнули кадры фильма, когда Том Хэнкс убегает от американских гопников.
И Антон рванул в дальний угол двора. Сзади послышался женский крик.
«Беги, Антон, беги!» — внутренний голос уже не говорил, орал ему в уши, бил кулачком по сердцу.