Про козлов и людей (конец)

..Вечер удавался. В ходе дружеской беседы, периодически прерываясь на технические мероприятия, связанные с потреблением спиртных напитков, были выяснены планы на будущее каждого из нашей троицы.
Шухер поведал о непреодолимой тяге к земле. Что хочет сдернуть к своей тете, в какой-то колхоз в Подмосковье и стать там трактористом.
Казак еще не определился, но родители хотели, чтобы он непременно поступил в строительный институт, ну или, на крайняк, в техникум.
Я с умилением слушал повествования своих корешей, представляя одного как тракториста-стахановца, победителя межгалактического конкурса на лучшее вспаханное поле. Второй мне виделся гениальным архитектором. И ничего, что первый спроектированный им дом рухнул за два дня до заселения в него жильцов. Хуйня! Главное, никто не пострадал, кроме невинно убиенной собаки сторожа, спавшей в это время возле подъезда.
Я же в свою очередь рассказал о том, что, несмотря на неминуемый призыв, хочу поступить в институт и стать дипломированным инженером-электриком. На что тут же получил рекомендацию поссать на розетку, для проверки диэлектрических свойств своего организма.

Первым нарушил наш пьяный разговор Михалыч. Видно эти балбесы не до конца закрыли ворота, и он беспрепятственно проник на нашу дачу, встал недалеко от стола и с неподдельным интересом начал смотреть на наши рожи.
— Это его с целью разведки сюда заслали, — пробормотал Казак. — У, вражеская морда!
Михалыч как-то странно посмотрел на Казака, видимо, негодуя по поводу претензий, необдуманно брошенных в его адрес. Казак ему ответил не менее странным взглядом. Ну, а как еще назвать взгляд пьяного мальчика, пытающегося с помощью гипноза телепортировать животное обратно через забор?
Ситуация усугубилась с появлением Галины Александровны, потерявшей из виду своего любимца. Увидев козла у нас, она начала загонять его прутиком домой, при этом причитая, какие, мол, мы гондоны, и что эти пьянки с криками и ржанием ее реально заебали. Михалыч оказался проворным и метнулся на противоположную сторону дачи, при этом, конечно, ему было по хую, что на пути грядки и саженцы.
Тут слово взял я.

— А не пойти ли вам на хуй, уважаемая Галина Александровна? И желательно со своим подопечным.

Эта пламенная речь не возымела никакого действия на соседку, и мы стали свидетелями сельской корриды. Ее особенностью было то, что в роли тореро был Михалыч, а в роли разъяренного быка — его хозяйка. Тетя Галя носилась за Михалычем, показывая мастер-класс в барьерном беге и акробатизме. Я, Казак и Шухер ох@евали! Когда Михалыч делал променад вокруг дома, мы теряли их обоих из виду. Самое интересное, что было не понятно, откуда эта парочка могла снова выскочить. Михалыч, наверное, ассоциировал себя с племенным конем, случайно попавшим на какой-то огород, но все равно решивший потренироваться в смеси конкура и бега рысцой. Ну, а тетя Галя вообще потеряла связь с реальностью и не видела больше ни хуя на горизонте, кроме своего козла.

Вся эта дрочка продолжалась бы до утра, если бы не вступила в бой тяжелая артиллерия. Эхо войны донеслось до воспаленной головы Леонтия Игоревича. И демоны, посланные богом Марсом, хором скомандовали ему: «Майор Захаров, вам приказано удержать высоту любой ценой, даже ценой собственной жизни!» «Есть!!!» — ответил Леонтий Игоревич. Только так можно было объяснить, то, что майор начал вести с чердака беспорядочную стрельбу по живым мишеням. Не трудно догадаться, что ими стали все мы, включая Михалыча и Тетю Галю. Хорошо, что в арсенале у него была только картошка и моченые яблоки.

Первым вражеская пуля настигла Казака, попав ему аккурат в лоб. Ошметки от яблока обрызгали и нас с Шухером. Огонь велся то одиночными выстрелами, то короткими очередями. Досталось всем, включая Михалыча, который, испугавшись, спрятался за бочку с водой.
Поначалу мы не могли определить огневую точку. Я, хотя и туго соображал, подумал, что это проделки местных цыганят, но тут же поймал себя на мысли, что продуктами питания разбрасываться они бы не стали. Похоже, не меня одного волновал вопрос о месте нахождения пулеметчика Ганса, и в итоге адепт сил зла не остался незамеченным.
— Вон, бля, этот козел!!! — закричал Казак и показал на окно чердака в доме ангельской четы Захаровых.

Из окна выглядывала противная рожа Леонтия Игоревича.
Первой стартанула Галина Александровна. Она быстро смекнула, что банда разъяренных молодчиков, немного придя в себя, устремится на вражеские позиции, и не исключено, что ее благоверный будет жестоко отмудохан. Через какое-то мгновение она заскочила в свой дом и громко захлопнула за собой дверь.
Это послужило сигналом к контрнаступлению. Казак с кожурой яблока на лбу как сайгак перепрыгнул три грядки с луком и помчался (если можно так назвать синусоидальное поступательное движение) к даче заговорщиков. При этом он чудодейственным образом избегал попадания снарядов из дота противника. Если нарисовать траекторию, по которой он двигался, и пробежаться по ней глазами, то существовал реальный риск заработать косоглазие.

Я прикрыл наступление нашей пехоты увесистыми камнями из цветника моей мамы. Пятый или шестой из них угодил в цель, попав в зловещее окошко. По крику «Блядь!» я понял, что противник ранен и, возможно, деморализован.
Шухер же повел себя вообще странно. Он спокойно пошел в сторону бочки, за которой испуганный Михалыч пережидал военные действия. Затем сел рядом с козлом обнял его (странно, что Михалыч даже не убежал от него в такой момент, тем более не боднул своими мощными рогами) и начал что-то ему оживленно рассказывать.
Тем временем Казак выламывал дверь соседей, при этом он информировал находящихся за этой самой дверью об их неминуемом пиздеце.
Я тоже присоединился к атаке на дом упырей.

Наверное, угрозы показалась для блокадников вполне осуществимы, и Галина Александровна завопила не хуже сирены, возвещающей о предстоящей бомбардировке. Только вместо «Воздух!» она начала кричать: «ПОМОГИТЕ-Е-Е! УБИ-И-ИВА-АЮ-ЮТ!» А этот дурак, Леонтий Игоревич, за каким-то хуем выкинул розовые трусы в окно (неверное, белых не было), наплевав тем самым на приказ и поставив свою офицерскую честь под большой вопрос.

... В те далекие времена народ на крики сбегался. Сейчас же, как вы знаете, дела обстоят несколько по-другому.
Через какое-то время набежало бог его знает сколько народу. Два здоровых мужика начали заламывать меня и рассвирепевшего Казака. Бой длился недолго. Казака посадили на болевой, а мне пару раз сунули в дыню, после чего я отключился.
Очнулся я сидящим на лавке со связанными руками в компании своих друзей, лишенных маневренности таким же образом. Подняв глаза, я увидел кучу народу, обсуждавшую возникшую ситуацию и пути выхода из нее. Тут же Галина Александровна с Леонтием Игоревичем, перебивая друг друга, повествовали о коварном нападении обезумевших от пьянки подонков. Их интервью периодически перебивалось Казаком, методично заявлявшим: «Да пиздят они всё!!!»

Леонтий Игоревич держался за плечо. «Ага, козел, вот я тебе куда попал!..» Какой-то умник предложил препроводить нас в ближайшее отделение милиции. Но тут эта ведьма Галина Александровна проявила «благородство», сказав: «Я с Андрюшиными родителями завтра сама буду разбираться».
Я-то знал, что этой гниде прекрасно известно, что мой папик работает начальником отдела снабжения в СМУ, и появилась возможность на халяву выкружить черепицу или кирпич.
— Сука! — сказал я, сплюнув кровавой слюной.

Совещание закончилось. Люди потихоньку начали расходиться. Здоровый мужик, который заломал Казака, поочередно развязал нам руки, при этом пригрозив, что сломает нам носы, если мы в течение минуты не исчезнем из его поля зрения.
Огрызаясь и тихо матерясь, мы побрели восвояси. Сев за стол, мы стали наблюдать продолжение картины загона мятежного козла домой. Тетя Галя, дядя Леня и еще какая-то бабка пёрли его за рога. Михалыч упирался и взбрыкивал. «Что ж вы, козлы, делаете?» — наверно хотел он им закричать, но человеческого языка не знал и поэтому просто хрипел. В конце концов, его загнали и привязали к столбу. Он еще долго пытался вырваться из плена, и в итоге, обессилив, улегся и заснул. Леонтий Игоревич через забор целый час трендел, что не спустит случившееся на тормозах и что нас ждет суровое наказание. После чего был послан на хуй, и дальнейшие его блеяния попросту игнорировались.

В ходе всей этой канители мы даже протрезвели. И на поступившее от меня предложение допить оставшуюся водку возражений не было. Пизданув грамм по сто, мы опять расслабились и, предугадывая дальнейший сценарий событий, я сказал:
— Казак, вам с Шухером надо валить. Как бы что опять не вышло. А я завтра, с первой электричкой. Порядок наведу и приеду.
— Гавно вопрос, Андрюх! Прости, что так вышло. Теперь тебе вломят... — с нескрываемой досадой в голосе ответил Казак.
— Да, Чёрный, прости, — улыбнулся Шухер. — Кстати, мне Михалыч сказал, что сегодня заебися клевало у вас на прудах, так что можешь с утра подсечь пару карасиков.
— Кто, кто тебе сказал? Михалыч?! Ты что поехал совсем?
— Ха-ха-ха!!! — Шухер закатился.— Да шучу я, Андрюх!

Смех у него был такой звонкий и заразительный, что мы с Казаком переглянулись и тоже разразились долгим хохотом, до слез.

Спустя полчаса, провожая взглядом уходящий в точку мотоцикл, я погрузился в атмосферу непонятной грусти. И дело даже не в том, что на следующий день меня ждали разборки с моими предками, и не в том, что мне было стыдно за содеянное в отношение соседей. Просто я понимал, или чувствовал, что наши с ребятами пути скоро разойдутся. Возможно, навсегда. И от этой мысли стало жутко тоскливо....

***
Шухера не стало осенью этого же года. Он, как и обещал, уехал к тетке в деревню. Помогая ее мужу крыть крышу, мой корешок сорвался и сломал шею...
Казак поступил в строительный техникум, и по его окончании женился и уехал в Новосибирск. С тех пор мы с ним не виделись.
У Леонтия Игоревича во время планового обследования обнаружили опухоль мозга. Видимо, это могло объяснить его неадекватное поведение. И, несмотря на интенсивное лечение, он умер. Через несколько лет после упомянутых событий.
Галина Александровна после этого попросту свихнулась и начала разговаривать сама с собой.
Дальнейшая судьба Михалыча мне, к сожалению, неизвестна.
Я же, как и хотел, закончил институт, и работаю инженером на электростанции.
Но все это будет много лет спустя...

А тогда, в тот летний вечер, я долго смотрел в сторону исчезавшей рычащей точки и понимал, что беззаботное время, увы, заканчивалось. И его никогда не вернуть