О Пелевине: что есть истина?

Суть творчества Виктора Пелевина содержится в первой же его повести «Затворник и Шестипалый» (1990). Там впервые дана сюжетная канва, от которой писатель отступать уже не будет: побег из бренного иллюзорного мира к некой смутно осознаваемой, но несомненной Истине.

Это древняя утешительная теория: видимая реальность лишь декорация, до поры до времени прикрывающая сущность вещей. Великая надежда ума, не желающего бесследно исчезнуть: «реальность, данная нам в ощущениях», — это не всё! «В земном доме вместо окна зеркало, дверь до поры до времени затворена, но воздух входит сквозь щели», сказано у Набокова (которому Пелевин во многом наследует) в романе «Дар», а герой другого его произведения, «Приглашение на казнь», Цинциннат Ц. пошёл — уже после казни — мимо рушащихся декораций жизни туда, где ждут «люди, подобные ему».

Пелевин тоже всегда проводит своего героя через мытарства к пониманию иллюзорности и фальши этого мира в отдельно взятой временной точке. Так и получился, например, «Омон Ра» (1992) — возможно, самый гениальный антисоветский текст в принципе, потому что разоблачает он саму глубинную суть советской империи, основанной на лжи и лицемерии («сдохни так, чтобы это было на пользу коммунизму!» — в книге «В круге первом» Солженицына так размышляет Сталин, а в наши дни «коммунизм» сменился на «империю» и «русский мир»). Не заставшим СССР рекомендую прочесть «Омон Ра» — узнаете, к чему сводится вся советская империя, все ее величие, легенды и соблазны.

Советские декорации постепенно стали уносить со сцены и заменять новыми, но спектакль остался тем же: «жизнь отвлекает наше внимание, и мы даже не успеваем понять, от чего именно» (Набоков). Грубые и пестрые декорации «новой России» дали Пелевину отличный материал. «Чапаев и Пустота» и «Поколение П» стали главными книгами о России 90-х. В обоих романах главные герои ищут «золотую удачу», но идут в противоположных направлениях: Пётр Пустота обретает «Внутреннюю Монголию», выйдя из круга перевоплощений, а вот Вавилен Татарский соблазняется благами и иллюзорной властью в этом мире. Иначе говоря, «Чапаев и Пустота» – роман о том, «как надо», а «Дженерейшн Пи» — о том, «как не надо».

С началом нового века в России началась и новая эпоха. В желании разобраться в переменах и, соответственно, определиться с дальнейшим творчеством некоторое время Пелевин не издавал новых книг. И вот осенью 2003 года вышла «Диалектика переходного периода из ниоткуда в никуда».

Жизнь менялась. Бандиты исчезали из бизнеса, как крысы, которые куда-то уходят перед надвигающимся стихийным бедствием. По инерции они все еще разруливали по дорогам на вульгарно дорогих машинах и нюхали героин в своих барочных дворцах, но все чаще на важную стрелку с обеих сторон приезжали люди с погонами, которые как бы в шутку отдавали друг другу честь при встрече — отчего делалось неясно, можно ли вообще называть такое мероприятие стрелкой.

Следующий «выстрел» — «Священная книга оборотня», 2004 года выпуска. Главная героиня, бессмертная нимфетка, лиса-оборотень с неприличным именем А Хули, живет в Москве и зарабатывает элитной проституцией (на самом деле она просто внушает своим клиентам, что те совершают с ней половой акт). Однажды встречает настоящую любовь — оборотня в погонах (во всех смыслах), коррумпированного волко-чекиста и православного патриота. Но А Хули — стихийная буддистка, тысячи лет ищущая просветления, а он все истины, которые та открывает перед ним, использует в сугубо прикладном смысле («Дивную силу, полученную от тебя в дар, я направлю на служение своей стране»), в итоге героиня все-таки постигает высшую истину и покидает этот мир.

Мир, который мы по инерции создаем день за днем, полон зла. Но мы не можем разорвать порочный круг, потому что не умеем создавать ничего другого. Любовь имеет совсем иную природу, и именно поэтому ее так мало в нашей жизни. Вернее, наша жизнь такая именно потому, что в ней нет любви. А то, что принимают за любовь люди – в большинстве случаев телесное влечение и родительский инстинкт, помноженные на социальное тщеславие. Оборотень, не становись похожим на бесхвостую обезьяну. Помни, кто ты!

Итак, «переходные периоды» меняются, а спасение — всё то же и всё в том же.

Роман «Ампир В» (2006) – самая кинематографичная, на мой взгляд, книга Пелевина. Жил себе обычный парень, и однажды ему выпадает шанс. Этот 19-летний герой фактически не застал СССР, но поколение 80-х — последнее, которое хотя бы краешком зацепило «уходящую империю».

…По-настоящему я запомнил себя с момента, когда детство кончилось. Это произошло, когда я смотрел по телевизору старый мультфильм: на экране маршировала колонна коротышек, счастливых малышей из советского комикса. Весело отмахивая руками, коротышки пели:

Но вот пришла лягушка,

Зелёненькое брюшко,

Зелёненькое брюшко,

И съела кузнеца…

Я сразу понял, о каком кузнеце речь: это был мускулистый строитель нового мира, который взмахивал молотом на старых плакатах… Веселые коротышки отдавали Советскому Союзу последний салют из своего Солнечного города, дорогу в который люди так и не смогли найти.

Глядя на колонну коротышек, я заплакал…

Так ушедшая эпоха цепляет даже тех, кто застал ее лишь на заре жизни. Из Ромы Шторкина мог бы получиться и нацбол, но получился вампир. Его укусили и подселили в мозг особую органическую субстанцию, которую называют «языком». Это часть тела Великой Мыши, богини и кормилицы вампиров. Питаются они не кровью, а низменными желаниями и устремлениями человека. Поскольку это пища вампиров (баблос), они всячески способствуют тому, чтобы человек за пределы таких желаний не выходил. Великая Мышь – парафраз Золотого Тельца, Мамоны, Сатаны.

Наша планета — вовсе не тюрьма. Это очень большой дом. Волшебный дом. Может, где-то внизу в нем есть и тюрьма, но в действительности это дворец Бога… Просто никто не знает, в каких комнатах он живет — он их постоянно меняет. Известно только, что в тех комнатах, куда он заходит, чисто убрано и горит свет. А есть комнаты, где он не бывает никогда. И таких все больше и больше. Сначала сквозняки наносят туда гламур и дискурс. А когда они перемешиваются и упревают, на запах прилетают летучие мыши.

Следующая книга, «Прощальные песни политических пигмеев Пиндостана» (2008), сделана по той же схеме, что и «Диалектика переходного периода»: там тоже был «системообразующий» роман «Числа» и несколько рассказов-спутников. В новой книге «главная» повесть — «Зал поющих кариатид», про тайный развлекательный центр, призванный отвлечь российских олигархов от заграничных увеселений (ибо подрыв репутации державы). Организован и курируется он истинными хозяевами России, то есть «чекистами». В элитное заведение набирают персонал — готовых на всё за большие деньги юношей и девушек, в числе которых и главная героиня Лена. «Архетипический богомол», появляющийся в видениях Лены, становится её гуру, наставляет на путь истинный и… Да, приводит в итоге к тому же «полному и окончательному освобождению».

…Лена поняла, что экзамен сдан: она снова увидела счастливую лужайку, залитую дрожащим и переливающимся солнечным светом. К ней спешили два больших богомола, которые должны были помочь ей с переездом… «Интересно, — думала она, – а что во мне? Неужели такое же серое и смрадное? Сейчас вот и узнаем… Нет, не такое. Вот оно. Оно яркое… Светлое… Чистое… Какая всё-таки красота…

Остальные рассказы, за вычетом финальной чисто буддийской притчи «Асассин», –фельетоны, пинающие «сильных мира сего» и в хвост, и в гриву. В самом фельетонном рассказе — «Пространство Фридмана» — описывается, как специалисты попытались проникнуть в сознание сверхбогатых людей. Оказалось, что те видят одно и то же:

…обыкновенный коридор, с плиточным полом и стенами, крашенными в зеленый цвет примерно до высоты в два метра (выше стены были белыми). В нескольких метрах впереди коридор поворачивал вправо, в какое-то неосвещенное пространство, но сказать, что там, было сложно. Попытка увидеть изображение в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах мало что добавила к первоначальной картине; выяснилось только, что за углом находится что-то очень горячее.

М-да. Как отметила в одном эссе писательница Татьяна Толстая, «положительный образ предпринимателя у нас еще (или уже?) невозможен».

В 2009 году вышел роман «Т», где Виктор Пелевин спародировал Бориса Акунина. Главный герой — аж сам Лев Толстой, который ищет истину в пространстве типично акунинского авантюрного романа, выглядя и действуя, как Фандорин. Соответственно, это вовсе и не граф Толстой, а граф Т., ибо настоящий Лев Толстой, старикан-философ, современному читателю неинтересен, а такой — в самый раз. После всяких авантюр, где Т. попадает в том числе и в локации компьютерного шутера, герой обретает, разумеется, свой вариант Внутренней Монголии.

Вот что сам Пелевин говорил на этот счет:

На более глубоком уровне граф Т. совсем не похож на Фандорина. Граф Т. понимает, зачем его создали, а Фандорин, насколько я представляю, не очень — хотя здесь я не полностью в теме. Но если герой подобного типа вдруг догадается, почему он появился на свет и ради чего каждый день рискует жизнью, лопнет весь гешефт, и его собственники попадут на деньги. Поэтому над всеми «особыми агентами» вечно будет висеть тот же черный гипноз, что и над остальным человечеством. А вот граф Т. сумел преодолеть эту преграду, за что он мне и дорог.

В 2011 году (с этого времени автор начинает выпускать строго по книге в год) Пелевин выпустил роман S.N.U.F.F. Отдалённое будущее, человечество разделилось, так сказать, на морлоков и элоев (роман Уэллса «Машина времени»). Над страной Уркаиной, где живут урки-орки (это, знамо дело, Русский Мир), висит огромный шар Бизантиума (это Западная Цивилизация), где живут люди. «Два мира — две системы» находятся в сложных отношениях, то и дело ведут «имитационные» войны (в которых урки-орки гибнут по-настоящему и массово, а люди — разве что в порядке исключения) и, в общем-то, существовать друг без друга не могут. Ни один из миров Пелевин не идеализирует: на Уркаине — коррупционный бардак и деградация, на Бизантиуме все шикарные виды за окнами — 3D-имитация.

В 2012 году выходит «Бэтман Аполло» – первый роман-продолжение у Пелевина, ему показалось интересным расширить вселенную Ромы Шторкина. Тема загробного мира, то есть «лимбо», где находятся «анимограммы» всех умерших. Тема Главного Вампира–Бэтмена Аполло. Тема российских событий той поры, «болотного протеста», устроенного по тайной указке вампиров, чтобы встряхнуть народ, а то он совсем уже ни во что не верит, ни в чем эмоционально не участвует, от этого снижается количество баблоса.

В 2013-м Пелевин выпустил сборник «Ананасная вода для прекрасной дамы». Начинается он великолепной повестью Burning Bush. «Еврейский лузер», замотанный выживанием в Москве уроженец Одессы Семен Левитан, дальний родственник знаменитого радиодиктора, унаследовал его мощный голос и тональность. В детстве, в пионерлагере, ему довелось познакомиться с мальчиком, «в котором было нечто военное, только его хотелось назвать не сыном полка, а сыном заградотряда». Мальчик тот вырос, стал генералом ФСБ, вспомнил приятеля с голосом Левитана и решил, что это удачный кандидат для одной спецоперации: Семену предстоит сымитировать глас Божий в голове президента США. В процессе подготовки, включающей прослушивание богословских текстов в измененном состоянии сознания (ему дают вещества, растворенные в квасе), Семен доходит до глубоких религиозно-философских переживаний. Но не забываем, что все эти тонкие озарения принудительно вызваны в мозгу бесправного подопытного. Что ж, как говаривал Гамлет, «поместите меня в ореховую скорлупу, и я буду чувствовать себя повелителем бесконечности, если бы не мои дурные сны», Семен по-своему счастлив, ибо когда бы он еще дошел до таких эзотерических высот, но потом ему и глас Диавола придётся изображать, бедолаге. Впрочем:

Если всё будет хорошо, скоро я вступлю в Поток и остановлю возникновение феноменов. Растворятся в пустоте ментальные формации, и я перестану гадать, что такое Бог — волна возбуждения, проходящая по нейронным сетям моего мозга, или неизмеримый источник всего, откуда вышли и мой мозг, и проносящиеся сквозь него мысли.

Далее идет повесть «Зенитные кодексы Аль-Эфесби» — история жизни боевого российского интеллектуала Савелия Скотенкова, тоже связанного с ФСБ, без этого нельзя-с, но с жаждой борьбы с фальшью и мерзостью этого мира. Таковые персоналии есть в реальности, именно они раскручивали бузу на Донбассе. Вдохновлялся же Савелий памятью о лучшем, что было в советской эпохе:

Будущее советских шестидесятых было самым трогательным из всех национальных самообманов. Люди из вчерашнего завтра, полноватые и старомодно стриженные, стоят в надувных скафандрах у своих пузатых ракет, а над ними в бледном зените скользит ослепительная стрелка стартующего звездолета — невозможно прекрасный Полдень человечества. Рядом отсыревшие за четверть века закорючки букв — фантастические повести, такие же придурочные и чудесные, как рисунки, пронизанные непостижимой энергией, которая сочилась тогда из всех щелей. И, если разобраться, все об одном и том же — как мы поймем пространство и время, построим большую красную ракету и улетим отсюда к неведомой матери.

Ведь что такое, в сущности, русский коммунизм? Шел бухой человек по заснеженному двору к выгребной яме, засмотрелся на блеск лампадки в оконной наледи, поднял голову, увидел черную пустыню неба с острыми точками звезд — и вдруг до такой боли, до такой тоски рвануло его к этим огням прямо с ежедневной ссаной тропинки, что почти долетел. Хорошо, разбудил волчий вой — а то, наверно, так и замерз бы мордой в блевоте. А как проснулся, оказалось, что дом сгорел, ноги изрезаны о стекло, а грудь пробита аккуратными европейскими пулями…

Книга «Любовь к трем цукербринам» — о том, как молодой москвич с помощью некоторых духовных практик дослужился до метафизического смотрителя по имени Киклоп, сохраняющего «равновесие» русскоязычной части мира; при этом он, развлечения ради, следит за типичным «сетевым хомячком» Кешей и прозревает, что в будущем такие вот ребята абсолютно добровольно загрузятся в Матрицу (кто бы сомневался). На Киклопа охотятся инфернальные Птицы, которые и придумали все эти матрицы-шматрицы, а также игру Angry Birds. Герой уворачивается от Птиц, вольно цитирует «Трансерфинг реальности» Зеланда и выдает свою версию благодати, к которой рано или поздно придут все чистые духом вроде светлого персонажа книги — стихийной буддистки по имени Надежда.

Итак, сквозной сюжет Пелевина — стремление вырваться из привычных декораций так называемого реального мира к чему-то Настоящему, Истинному и Вечному. Но что это значит, Виктор Олегович формулирует расплывчато, вослед за столпами мировой литературы и философии лишь намекая, что Истина существует, и ради этого стоит жить. Он приглашает читателя поразмышлять по этому поводу.

Бывают дни: «Не может быть, — бормочешь, —

Не может быть, не может быть, что нет

Чего-то за пределом этой ночи», —

И знаков ждёшь, и требуешь примет.

Это стихотворение Набокова, который тоже никогда не давал чёткого определения своей метафизической доктрине. «И все же, хоть мало различаешь в темноте, блаженно верится, что смотришь туда, куда нужно», говорил он.

Идея, что после смерти на все вопросы находятся ответы, вполне банальна. Пелевин по этому поводу не так оптимистичен: «А мы тут живём, живём – ничего не видим вокруг. А помираем — тоже, небось, в дурах оказываемся» (рассказ «Вести из Непала»). В рассказе «Фокус-группа» есть Существо — эдакий божок, который стремится забрать души «новоприбывших» покойников и обещает им рай, где воплотятся все их желания: ну, так чего вы хотите? Но человек так устроен, что не может на этот вопрос ответить внятно! Начинает вспоминать бытовую ерунду — то, что любил при жизни (танцевать, играть на компьютере и так далее); одна тетка вспоминает приятный запах жидкости для утюга… Один замечает, что рай, построенный по таким заявкам, будет похож на профсоюзный санаторий. Ничего другого человеческий ум не может придумать! А если рай — всего лишь сумма всех удовольствий, в него можно попасть вполне материальными средствами:

Аппарат воздействует на G-структуры лобных долей головного мозга, синхронизируя поступающие по нервным каналам сигналы таким образом, что возникает эффект, называющийся когнитивным резонансом… Потребление этого абсолютного продукта будет происходить посредством неведомого прежде акта, в котором сольются в одну полноводную реку сексуальный экстаз, удачный шоппинг, наслаждение изысканным вкусом и удовлетворение происходящим в кино и жизни.

Такое вот блаженство. Члены «фокус-группы», согласившиеся на этот вариант, поглощаются Существом, которое оказывается эдакой потусторонней росянкой — хищным цветком, питающимся душами.

Но вот финал рассказа:

Небо над пустыней было затянуто тучами. Их разрывал похожий на рану просвет, в котором сияло что-то пульсирующее и лиловое. Из просвета вылетали сонмы голубых огоньков. Они опускались вниз, закручивались вокруг светящихся цветов и, исполнив короткий сумасшедший танец, с треском исчезали в их металлических стеблях. Изредка один или два огонька вырывались из этого круговорота и уносились назад к небу. Тогда по металлическим цветам проходила волна дрожи, и над пустыней раздавался протяжный звук, похожий то ли на сигнал тревоги, то ли на стон, полный сожаления о навсегда потерянных душах.

То есть существует путь к спасению. «Яснее сказать не могу, и скажите мне спасибо за увиливание», — как говорил Фальтер, постигший ту самую высшую истину герой рассказа Набокова Ultima Thule. Задачу можно упростить, сведя поиск истины к поиску себя, лучшего в себе. Сеть магазинов по продаже всяких околоэзотерических штучек в романе «Поколение Пи» (в 90-е она существовала на самом деле) называется «Путь к себе»; никакой не эзотерик, а советский поэт Александр Твардовский тоже советовал «найти себя в себе самом и не терять из виду».

Материалисты-реалисты считают, что под этим «найти себя» кроется обретение призвания, занятия, приносящего максимальную радость человеку до старости, а хорошо бы и до смерти (смерть на сцене как апофеоз актерской биографии), ну а всякие-разные идеалисты, в том числе буддисты, раскидывают это занятие на вечность, за что честь им и хвала. А так и те, и другие понимают поиск Истины правильно. Тот же набоковский Фальтер сказал:

Я прекращу разговор за неимением собеседника, если вы воскликнете «Ага, есть другая истина!» — ибо это будет значить, что вы так хорошо себя запрятали, что потеряли себя.

P.S. Прочел очередной ежегодник Пелевина под названием «Путешествие в Элевсин». Писатель уже несколько книг как выстраивает собственную Матрицу, куда более проработанную, чем у Вачовски (все-таки идея, что искусственный интеллект усыпил людей ради того, чтобы высасывать из них электричество, это маразм). У Пелевина Матрица — привилегия богатых и статусных, способных купить цифровое послесмертие (не путать с бессмертием, срок зависит от вложений) со множеством локаций: хошь тебе киберпанк, хошь Третий Рим, хошь Первый. В книжке упор сделан как раз на симуляцию Древнего Рима под прозрачным названием ROMA-3 (это не только Россия, но и Рома Шторкин), где нейросеть Порфирий из романа «Айфак» работает одноименным императором и что-то нехорошее замышляет против человечества...

На одном дыхании это не прочитаешь, с возрастом у автора все меньше фирменного юмора и все больше занудства (так в вине со временем уходит легкость, а остаются т.н. тяжелые фракции, см. позднюю Земфиру), но даже самый занудный поздний Пелевин лучше самого искрометного раннего Прилепина.