Я написал убийство

   Люблю раскуривать трубку. Вчера в замке Дайклер в Шошемшире у моей очень богатой тетушки случилась настоящая радость. Она, наконец, воссоединилась со своим любимым мужем, сэром Дайклером. Не подумайте, отнюдь не благодаря гипертонии, хоть тетушка регулярно и начинала день с портера, а то и с бренди. Нет, люди добрые и честные есть повсюду и, безусловно, ей оказали помощь. Но вот что истолковать мне, любимому племяннику и наследнику рода, было куда сложнее: кто именно оказал миссис Эприкот столь джентльменскую услугу.

   Понятное дело — никому из добродетельного общества эвентуальных виновников произошедшего и духу не хватило бы рассказывать о совершенном благородном поступке, осмелиться на который запросто мог любой. Все они эту достойную женщину обожали и смертельно боготворили. Особенно за ее любовь к выпивке и разведение кошек, которых в замке собралось видимо-невидимо. Как джентльмену, мне не пристало рассказывать здесь об адской вони кошачьей мочи, издавна царившей по углам.

   Кроме, разве что, новой экономки, радикально ненавидевшей миссис Эприкот, особенно и именно за любовь к утреннему бренди и разведение кошек. По всей вероятности, из-за этого поверх синюшной головы уснувшей вечным сном тетушки и лежала подушка, расшитая строгими вензелями рода Дайклеров. Что ж, мотиваций она, скорее всего, имела поменьше остальных.

   Я же, единственный наследник вдовы, едва не удаленный из завещания за слабость к йогурту, велосипеду и регби, переводивший все семейные деньги на дела церкви, втайне мечтавший стать священником, несомненно, способен был подсыпать тетушке Эприкот цианида в графин с бренди, дабы отучить ее от спиртного. Но чтобы так запросто взять и подушкой спящую благородную миссис в постели? Подушкой с вензелями? Какое-то рискованное послание получается.

    Дворецкий и шофер работали в замке так давно, что об их любви и преданности я даже заикаться не стану.

   Утром портье впустил внутрь кстати объявившегося детектива. Инспектор Гул, так его звали, воплощал бы в себе все достоинства Пуаро, если бы не затертые поля шляпы и погасшая сигара под рыжими усами. Вошедший инспектор осмотрел место благодеяния, поговорил со свидетелями, и все обстоятельства запутанного дела моментально ему прояснились. Детектив приказал собрать всех в гостиной. Там он немного походил из стороны в сторону, пока некто Автор всматривался по очереди в напряженные лица присутствующих. Инспектор невозмутимо объявил:

– Убийца в этой самой комнате.

Собравшиеся изумленно охнули: они-то думали, что их зазвали пропустить стопочку-другую, и только дворецкий едва заметно ухмыльнулся.

– Настоящий убийца… – начал абсолютно никуда не спешивший Гул. – Это никто иной… как… Автор текста!

– Автор?! – поперхнулись бренди все до одного.

Постойте-ка… откуда им известно о моей скромной персоне?!

– Путем несложных умозаключений я выяснил, что ему известна каждая деталь дела, в том числе не разглашенные, – нес какую-то ахинею инспектор. – А кровь на обнаружение цианида мы и не отправляли вовсе.

Как всё просто… Элементарно им можно было догадаться! Но это не так! Лишь немного симпатии к молодому Дайклеру!

– А ведь он подло намеревался подставить всех нас! – первой вмешалась зачем-то экономка.

– Вот же сволочь! Подушкой! – опрометчиво вскричал я, будто меня кто-то об этом спросил.

– И не жалко было писаке тётушку!? – отозвался из угла шофер.

Черт! Да это не я! Скажите же им, дружище дворецкий!

Дворецкий поставил поднос с графином на стол, начав свое чистосердечное признание:

– Никого вам этим обмануть не удастся, дорогой Автор. – произнес он уверенно и неуместно.

Тем временем ко мне приближался инспектор:

– Вы выдали себя сами, Дайклер. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы напишете, может и будет использовано против вас.

Что же теперь делать? Ладно, каюсь, это был я. Но у меня смягчающее обстоятельство. Меня заставили, меня заставила. Трубка. Нет. А что тогда?..