В мире мертвых обезьян. Впечатление от спектакля «Олег Кулик. Игра на барабанах»

Спектакль «Олег Кулик. Игра на барабанах» я смотрела два раза. И оба раза я выходила из зала с ощущением, что ничего подобного я на сцене не видела и не увижу. Что это вообще не спектакль. И не театр. Это психотерапия в чистом виде. Нет, не психотерапия. Целительство. Это более верное слово.

Что, собственно, происходит? Да ничего. Сидит человек на стуле и рассказывает о себе. Человек этот — художник Олег Кулик. Да-да, тот самый, который голым изображал собаку и нападал на людей. А играет Кулика актер Антон Кукушкин. Хотя, вновь не то слово. На самом деле, происходит фантастическое перерождение одного человека в другого. Прямо на сцене. Сначала мы видим Антона, который выходит к зрителям с текстом в руках и читает вслух пьесу. Ну, то есть, мы с вами будто присутствуем на репетиции, где актер осмысливает свою роль. Но потом как-то незаметно текст из его рук пропадает, и Антон становится Олегом Куликом. Он начинает косноязычно говорить, постоянно повторяет слова, как бы переспрашивая себя, дергается, ерзает на стуле. И ты понимаешь, глядя на этого чудака, что творится что-то странное. Что эту корявую, очень специфическую речь ты слушаешь, боясь пошевелиться. Настолько это притягательно.

По сути, мы слышим исповедь человека, рассказывающего историю пути от зацикленного на своем Я, на себе самом эгоиста — к художнику, который обратился к миру и людям.

Вы когда-нибудь думали о том, что человек постоянно живое превращает в неживое? Думали, не думали?

Тогда вам вот такая история.

В зоологический музей приходит мама с маленьким сыном. Мальчик подходит к чучелам обезьян, показывает на них пальцем и говорит: «Мама, смотри, какие обезьянки! А почему они не прыгают?» И мама отвечает мальчику: «Да они не живые. Они мертвые». «Как мертвые? — не понимает мальчик, — вот же они на ветках, смотрят друг на друга». И мама объясняет: художник специально убил обезьянку, чтобы мальчик ее увидел. Не поедет же он в Африку? И мальчик понимает, что для него специально убили живую и веселую обезьянку. Он плачет. И это первая встреча мальчика с мертвым, которое, правда, пытаются выдать за живое. Но для мальчика-то мертвое — это когда горизонтально и лежит. А тут...

Мальчик, конечно, начнет взрослеть и привыкать к тому, что живого вокруг крайне мало. И если оно и есть, то крайне неудобно человеку. Поэтому он и будет делать из него чучел, он будет строить дома из деревьев, он научится защищаться от настоящих эмоций. Он поставит на площади Мавзолей и положит туда вечно живой труп. Он, человек, сам станет трупом.

История про мальчика — одна из первых в исповеди Кулика. А главная и основная, — это история его взаимоотношений с Валей, которая была и подругой, и соратницей, и любимой женщиной. Она почти ничего не говорила. Говорил он — беспрерывно. А Валя кивала. Поддерживала все самые сумасшедшие идеи и проекты. Слушала. А потом Валя пропала. Ушла. Предала. А Кулик через какое-то время осознал, что она просто кивала. Ну — автоматически реагировала. И ничего другого за этим не было. А еще позже, когда его занесет в поисках смыслов, в поисках крупиц этого самого живого на Тибет, в одной из медитаций, он увидит руку. И это будет его рука. Рука, которой он жестикулировал, слушая Валю. И он впервые в жизни увидит себя со стороны. Увидит, как одним жестом он перекрывал вообще все. Он практически затыкал Вале рот, когда она пыталась хоть что-то сказать. То есть, это он, а не она был той самой механической куклой, которая не способна увидеть, а что вообще происходит на той стороне провода?

Подобных откровений в спектакле немало. Но главное, — это не вымысел, не придумка драматурга, не фантазия режиссера... Это реальные ситуации из жизни реального человека.

А теперь вернемся к началу. К замыслу этого, очень необычного проекта.

Спектакль был придуман Эдуардом Бояковым в рамках проекта «Человек. doс» и в недрах экспериментального театра «Практика». Идея была следующая: взять интервью у разных известных маргинальных личностей: художников, писателей, музыкантов и на основе этого интервью создать пьесу-монолог, где герои интервью должны были играть себя. В списке был и Олег Кулик. Драматург Евгений Казачков взял огромное интервью у Кулика и написал пьесу. Но вот идея играть самого себя оказалась утопической, тогда Бояков предложил играть Кулика Кукушкину.

— Мы долго искали ключ к Кулику. Потому что, когда я просто произносил текст, он был неинтересен. А потом мы нашли этот ключ. Знаете, в чем он? — рассказывал Антон уже после спектакля. — Он — в том, что Кулик как будто все время проверяет свои слова на публике, на слушателе. Скажет что-то и переспрашивает, ждет реакции. И когда я это понял, что все пошло, как надо.

Но дело не только в этом. Тут еще и Михаил Чехов виноват, который когда-то давно нашептал Кукушкину: забудь про Станиславского и про всю его систему. Иди от тела, от импульса, от подсознания, а не от намерения... «Как это?» — безмолвно вопрошала публика, для которой Антон устроил целую лекцию после спектакля. «Ну вот допустим, — продолжал Антон, — мне надо выучить фразу “Был прекрасный майский день, Нина Сергеевна шла по городу и улыбалась прохожим”. Я начинаю ее повторять, заучивать до тех пор, пока она не останется в подсознании. Ну вот примерно так...» И Антон начал произносить фразу много-много раз. «А теперь ударьте меня кто-нибудь», — сказал Антон. Мужчина, сидевший рядом с Антоном, слегка толкнул Антона в спину. И именно в этот момент Кукушкин произнес заученную фразу. Но произносит уже с «нужной» интонацией, потому что был раздражитель. То есть, текст «среагировал» на внешнее действие и естественно выпрыгнул наружу — без сознательной установки актера.

Это был очень интересный актерский урок. Конечно, для того, чтобы применять этот прием в профессии, мало научиться загонять текст в подсознание. Тут нужна и определенная свобода внутренняя, общее понимание смысла, сути текста, того, что ты играешь. И далеко не каждый актер сможет вот так договариваться со своим подсознанием. Но результат превосходит все ожидания. Актер перестает играть. Причем, это не фигура речи. Мы же в жизни никогда не знаем, с какой интонацией, с каким посылом скажем ту или иную фразу. Именно потому, что мы реагируем на неожиданные раздражители. Так и актер в спектакле. Он дает себе возможность естественно существовать на сцене, без знания о том, что будет дальше. Ну, по крайней мере, у Антона в спектакле «Олег Кулик. Игра на барабанах» это получилось. И получилось виртуозно. Оба раз я видела разные спектакли и разного Кукушкина. 

Возможно, я зря описываю всю эту актерскую «механику», но мне она всегда была невероятно интересна. Мне кажется, тут много не только про способ актерского существования на сцене, но и про человека вообще. Про то, что и в какой момент на него влияет. Ну и про то, насколько он вообще способен реагировать на этот самый момент. Слушая Антона, я ловила себя на мысли о том, что сама часто реагирую не на внешнее, а на внутреннее, устоявшееся в себе. А значит, повторяю себя бесконечно. И это было сродни видению себя со стороны. Ну, такое же, как у Кулика, когда перед ним в медитации появилась рука.

Но — вернемся к спектаклю. Антон Кукушкин играет его уже 13 лет. На этот спектакль психологи приводят целые группы. Есть люди, которые смотрели его 10–15 раз.

Что в нынешнем спектакле осталось от Боякова, сказать сложно. По словам самого Антона, режиссера как такового и не было. Были найдены какие-то ходы, а потом — свободное актерское плавание. Настолько свободное, что сейчас Антон за свои деньги снимает помещение и раз в месяц показывает зрителям свой спектакль. Спектакль, который мало кого может оставить равнодушным, и который меняет и самого Антона. Иначе, зачем это все?

Если говорить об актуальном или современном искусстве, то оно для меня такое. Вне рамок и границ. С прямым посылом к человеку, зрителю. Без грима (в психологическом смысле). Ну и тема... Сейчас куда ни глянь — все повально медитируют, занимаются йогой, холотропным дыханием, путешествуют по Гималаям. Это такой тренд времени. Духовное вообще стало трендом. Но где тут тот самый живой человек, которого внутри себя с таким упорством ищет Кулик в своей исповеди? Он-то находит, кстати говоря. Не буду говорить, в чем. А мы? А мы — способны ли не только из живого делать мертвое, но и из мертвого — живое?

Спектакль начинается с видео, где Олег Кулик играет на барабанах. В какой-то момент он останавливается и рассказывает зрителю притчу. Это притча о двух просветленных. Как известно или как принято считать, просветление — это состояние абсолютной цельности. Просветленный — это тот, кого нет. Он — просто канал открытого взгляда. Просветленные всегда видят и говорят одно и то же, поэтому на одну и ту же ситуацию отреагируют одинаково. Они просто видят мир с одной точки. И вот к двум просветленным приходит ищущий человек. Он подходит к одному просветленному и вытанцовывает какой-то дикий, дурацкий танец. Просветленный говорит: «Прекрасно!» Потом человек идет ко второму просветленному и начинает то же самое вытанцовывать перед ним. Второй просветленный говорит: «Ужасно!»

Почему же, — обращается Кулик в зал, — просветленные по-разному отреагировали на танец человека?

Эту же притчу уже играющий Кулика Антон повторяет ближе к финалу — с неизменным вопросом: так почему же была такая разная реакция?

У вас есть ответ?

Пока подумайте, а я расскажу, что было в самом финале спектакля. Мы опять смотрим видео, где Кулик играет на барабанах. «Я купил барабаны. Это магическая практика. Самая большая травма моей жизни — это та рука, которая говорит, что ты отрезан от жизни. А барабан — это другая рука, которая привлекает божественную энергию к себе. Сам жест рукой. Я не отгоняю Бога. Я его привлекаю». «...»

Играет на барабанах.

Занавес (если бы был).

P.S Ответ на вопрос притчи. Дело в том, что в первый раз человек сымпровизировал, то есть, это был «живой» танец. А второй раз он повторил себя.