Женя Осин как маркер светлой надежды, или Лас-Вегас за углом
4 октября 1964 года родился Женя Осин. Советский российский певец, музыкант, автор песен. Известен оригинальным жанром исполнения. Совмещающим так называемую дворовую романтическую музыку с эстрадными ритмами и рок-н-роллом. Один из бывших вокалистов группы «Браво».
Сижу слушаю Осина. Не отпускает... Почему?
Да просто большая часть молодой жизни прошла под его песни.
Мы уже тогда в начале 90-х были, как говорится: «при делах». У всех пацанов были тачки — наши вазовские «восьмёрки», «девятки», «девяносто девятые». Навороченные, проклеено-прошарено-апгрейженные — с кучей музыки, кучей наворотов. Мы делали бизнес — и собственно, до иномарок было рукой подать: иномарка — удел избранных. И мы к нему стремились: буржуинский идеал не за горами. Лас-Вегас за углом.
Вообще скажу вам, дорогие господа, история приобретения машины связана у меня, — и думаю, не только у меня, — с музыкой. Поскольку слыл я тогда неутомимым и неисправимым меломаном. К тому же мечтателем.
Первая тачка появилась где-то в конце 1980-х. Соответственно подобран и музон — любил классику поп-рок-джаза: «Смоки», «Бони М», Маккаферти, Маклафлин, Стинг, Нопфлер, «Пинки», да все, кто ни попадя!.. — прямиком из советской барахолки.
И когда в нашу жизнь ворвался на дисках-кассетах Евгений Осин — это обернулось взрывом бомбы!
То реально был чел, переключивший русский приёмник с Запада — на нашу родную любимую Россию. Которую, правда, разворовывали на глазах.
Но покуда дольку от пирога-раздербана кинули практически всем, — то народу было не до жульбанов во власти. Своё бы урвать. Купить квартиру, выучить детей, свалить отсюда на хрен, в конце концов.
Честно говоря, я не знаю никого из нормальных людей, кто слушал бы нашу дубовую эстраду: поп-рок, диско-группы, гы-гы...
Да, «Машина», «Гребень», «Воскресение», Кузьмин, — но это прошлый век. В новом столетии — открывались ночные клубы, сауны, бары-казино — там звучал исключительно Запад и только. Танцевальный «Коко-Джамбо».
Русских музыкантов показывали по телевизору, который смотрели престарелые бабульки. Тогдашней молодёжи было не до ТВ. Дни неслись стрелой, надо было стричь капусту, капусту, капусту... Успевая просаживать «быстро»-деньги в ресторане.
А Осина — слушали.
Слушали, потому что он чрезвычайно был похож на всех нас — таких безалаберно расхристанных дворовых хулиганов, бывших совков, надевших малиновые пиджаки. Которые, если б им не кинули ельцинскую подачку-кость в виде неограниченных попервости возможностей, свободы выезда в загранку, свободы косить «зелень», скоко хошь, — спились бы нафиг уже давно. И сдохли.
Пролетело тридцать с лихвой лет…
Исчезли иллюзии «свободного» бизнеса. Мимо прошли жизни многих почивших друзей. Пришло, наконец, осознание настоящих намерений тех, кто сейчас у власти — и как они «разрешают», «позволяют», «заботятся», «опекают». Ради себя любимых непрестанно повышая, узаконивая, запрещая, стравливая и сажая...
Всё, в общем-то, встало на свои места. Для тех, кто выжил.
И музыка для нас, повзрослевших, уже не играет того значения, каковой она была в 80–90-х. Когда надежды ещё не рухнули… Когда впереди призрачно маячил разукрашенный новогодними гирляндами за́мок светлого капиталистического завтра. Коего мы так и не достигли.
А достигли лишь те, кто там наверху. Кто всё это устроил. Превратив нас в кинутых эмэмэмовских лохо́в. Купивших-таки квартиру, машину, дачу (и то, если успел), — что, в принципе, у тебя было бы и при социализме. Двинься он, социализм, чуть иным путём. [Что мы видим в Китае.] Но не суть…
Обидки, непонятки, упрёки — кому они сейчас нужны? Не успел, не прорвался, не зацепился, не лизнул, не удружил, вовремя не позвонил — твои проблемы.
Мы оказались там, где оказались. Там, где потенциалы роста, социальные лифты сошли на нет. Там, где замутить нормальный дорогой бизнес — нереально. Там, куда не инвестируют, — а только вывозят. Тоннами.
Там, где умер Женя Осин. А с ним — весёлая бесшабашно-безбашенная эпоха надежд, мечтаний, обещаний. И свободы, естественно. Её сожрали свиньи.
Женя, Женя, Женя… Родная душа.
В начале 1990-х, когда вездесущие наглые блатные морды — в кожанах и не выпрастывая изо рта сигарет — заходили в кабак, они притаскивали с собой кассету Осина. И просили бармена воткнуть её в проигрыватель. Не Кучина, Шуфутинского или Круга — Осина.
Альбом «70-я широта», конечно, стал бомбой. На фоне полнейшего засилья западной музыки (Roxette, Ace of Base, Mr. President) внезапный разворот-возврат в ритмы рок-н-ролла 60–70-х — было точнейшим попаданием в цель.
Его успех в конце 90-х в какой-то степени повторит певец Шура. Но по накалу страстей и популярности — разумеется, Осин не превзойдён. Его песни, точнее, песни, которые он исполнял (авторство принадлежало разным людям), мы — жители 90-х — знали наизусть. Под его песни мы рожали детей, женились, разводились.
Да, полно было других групп: «Лицей», «Стрелки», «Божья коровка», «Кар-Мэн». Но это уже был, так сказать, мейнстрим: то, что котировалось в СМИ. Кого-то протолкнул известный родственник («Лицей»), кто-то под кого-то лёг (не будем тыкать пальцем), кто-то подмазался, а потом женился на всесоюзно известной бабушке, не суть…
Таких вот взрывных событий в русской эстрадной, поп-музыке немного. Так взлетел в конце XIX в. Шаляпин в мамонтовской опере (тогда оперная музыка была популярным жанром). Так взлетел после «Весёлых ребят» Утёсов. Так взорвал советские приёмники голос Магомаева: «По переулкам бродит лето…». Так ворвался в нашу жизнь Женя Осин, в клёшах и с гитарой наперевес: непосредственный, простой, в доску свой… «Ялта, где растёт золотой виноград…» — В доску пьяный. Ушедший так непростительно рано.
Но оставивший нам разноцветный фонтан незабываемых мелодий. Которые согреют нас морозной зимой. И охладят — жарким летом.
Покойся с миром, певец нашей радости, наших счастливых незабываемых мгновений. Молодости, любви и света...