Проект ПВО
В конце сентября вышел дежурный роман Виктора Пелевина. О книге не скажу ничего, ибо на этот раз удержался от приобретения. Два предыдущих опуса не осилил, отдав знакомым, и решил навсегда завязать с традицией ежегодной покупки неизменно разочаровывающих сочинений ПВО (Пелевина Виктора Олеговича).
Мы ведь уже привыкли за последние десятилетия к августу на книжных ярмарках и к сентябрю в магазинах иметь свежего занудного Виктор-Олегыча.
На самом деле Пелевин кончился давным-давно, больше двадцати лет назад, что, безусловно, можно ставить ему в заслугу, ибо Сорокин, к примеру, вообще никогда не начинался. А этот был.
Рождалось всё ой как славно. Пелевин не писал ещё на офисном русском, его печатали умирающие толстые журналы. И хоть никогда не отличался он отточенным пером (в сети до сих пор гуляет чей-то злой разбор одного абзаца из «Чапаева и Пустоты», где глагол «быть» повторяется шесть раз), был неглуп и занимателен. Читался на одном дыхании. Помимо авантюрных умствований легко мог и время схватить за хвост. Так, к примеру, «Принц Госплана» — поразительный по глубине слепок самых последних имперских денёчков, чуть ли не единственный в нашей литературе. Да и писал, несмотря на обоснованные претензии, вполне ладно. В сочинениях было то, что называют магией.
После «Чапаева и Пустоты», а это 1996 год, восторженная публика ждала от беллетриста, идущего по восходящей, продолжения сладкого обморока.
Дождалась, однако, совсем другого. Магия исчезла. Как потом выяснилось, навсегда. Всё кончилось. Кончилось самым известным и совсем даже неплохим «Generation П», написанным, правда, уже на том самом безликом и бездарном офисном русском. Русский офисный — одна из самых страшных бед, накрывших страну. Книжка вышла злой и меткой: антисоветский мир оказался на порядок гаже советского, к тому же до омерзения виртуализированным. Настолько, что сам собою вставал вопрос о кукловоде.
С тех пор и продолжается многолетнее переписывание сего романа в бессчётное число копий, полукопий, четвертушек и восьмых до полного истончения полушарий.
Все его поделки последних лет двадцати либо кибер-солипсические, либо вампирические, либо политико-сатирические. Последние, по причине злободневности, наименее несъедобны. Назвать его писателем давно уже язык не поворачивается.
А гордая демонстрация знания американской подростковой фени не так печальна даже, как явное удовольствие автора от громкого и беглого владения оной. Столь назойливого, что английский начинает вызывать уже приступы тошноты. И это когда тебе шестьдесят. А ты всё отчаянно молодишься.
Он ведь идеально вписывается в советскую категорию «литература для детей и юношества». Может, пора о душе подумать?
Но, что ни говори, в литературе-то Пелевин остался. О степени серьёзности оной можно, конечно, спорить, но точно не в бульварном бачке. Ранний. До «Чапаева и Пустоты» включительно. Некоторые считают — до «Поколения Пи». Мне так не кажется.
Беда в том, что, заключив кабальный контракт — в год по роману — деваться некуда и, кажется, он давно уже открыто издевается над своими кураторами. Объём и сроки? Будут вам и объём, и сроки. Всё как договаривались. Четыре сотни страниц к августу. А то, что галиматья несусветная — так оно контрактом не возбраняется. В контракте только объём и сроки прописаны.
Кажется, говорить о нём давно уже стыдно. Фигура умолчания. Стыдно даже признаться, что читаешь. Всё равно, что на дегустации высокой кухни ляпнуть про отрыжку от покупных соевых пельменей. Могут и с лестницы спустить со свиным-то рылом. Притом все на великосветском рауте, что дефилируют в смокингах и ослепительных вечерних декольте, тоже последнего Пелевина читали. И предыдущего. Но благоразумно помалкивают.
Впрочем, на бескрайних просторах Отечества свирепствует и обратное — плотно сбитая секта алчущих смыслов пелевИнов, орден прыщавых подростков и офисных клерков, со своими молельными домами и тайными мессами. Чрезвычайно нетерпимая и очень активная общность, практикующая буквопоклонничество и человеческие жертвоприношения, но абсолютно глухая к стилю и слогу, воспринимающая тексты преподобного ВиктОра на манер каббалистов, как тайный шифр.
Обходите их за версту, а если пришлось столкнуться — ни в коем случае не спорьте. Берегите себя.