zombiewaifu zombiewaifu 02.10.23 в 17:07

Наследуют Царствие Небесное

В моей ячейке нет двери, и прямоугольный просвет всегда остается открытым. В первый год мне неприятно спать в своей каверне, выходящей в общий холл — слишком много света, людей и шума вокруг. Но потом я привыкаю. Привыкаешь ко всему. В юности это казалось страшным — ведь можно ненароком привыкнуть к плохому, позже стало казаться спасительным, ведь лучше приспособиться, чем умереть. 


В холле раздается мерзкое пиканье. Шесть утра. Зажигается свет. Бормотание и шарканье вокруг нарастают. Я встаю и подхожу к раковине, смотрю на себя в зеркало. Я не узнаю себя — вся эта вяленая плоть. Я медленно моргаю, лицо пусть с задержкой, но подчиняется. Все же это я. Принятие неизбежного медленно распускается во мне спокойствием. 


Проведя расческой по волосам и прополоскав рот, я на полусогнутых выползаю наружу и встаю в очередь к завтраку. Кроткие в халатах и пижамах стоят угрюмо, у всех на лицах банданы. Самый старый бандитский налет в мире, думаю я и мои губы вздрагивают под маской. 


Мимо пролетает весёлая геронтолог Спринт. её имя Спритц, но она всюду бегает трусцой, чтобы держать сердце в тонусе, и местное население её переименовало. Спринт замедляется и машет мне. 


— Как жизнь, мадам? Колени беспокоят? Нам завезли новые коленные суставы и шейки бедра из Кореи, просто прелесть! С хрящами!


Я отмахиваюсь рукой, мол, не надо мне, но она уже удаляется. Вот ведь глазастая. Надеюсь, это не станет проблемой. Пока что автоматически обновляемые незаметным скриптиком файлы спасали меня от регулярных медосмотров... Кажется, мне нужно чуть прикрутить мои перфомансы болей в суставах. 


Я рассекаю палочками омлет. Омлет расползается послушно, и эта шелковистость выдает его искусственность. Кореянка-соседка по столу звучно всасывает воздух сквозь зубы и чмокает, охотясь за последними кусочками пищи во рту. Никто и ухом не ведет. Соседку зовут Янг. Форевер Янг, объяснила она при знакомстве и захихикала. Мы в лагере престарелых, и шутка мне понравилась.


Кроме соевых яиц на завтрак дают гидропонные овощи и скупой ржаной хлебец. Никакого риса, тостов и прочих быстрых углеводов — лечить диабет и повышенное давление кротких невыгодно. Сложнее всего урезанную пайку переживают сенильные, им всегда голодно. Ну а содержать людей с Альцгеймером еще менее выгодно, поэтому остальных пичкают пробиотиками, ацетилхолином и ниацином превентивно и заставляют заниматься кардио по сорок минут. Игрушки, спорт, свободное время и арт-терапия — вот и день прошел. Кто же знал, что я растворюсь в этом неспешном течении времени без остатка. 


После Первой Волны все были полны надежд. Слишком свежа была память о ненарушенной жизни, болезнь казалась недоразумением, которое нужно просто переждать. И переждать получилось — до поры, до времени. После Второй Волны все были обессилены коллапсом этих надежд и систем здравоохранения. И только после Третьей человечество нашло силы признать, что болезнь была не легкой помехой на экране мира, а Novus ordo seclorum. 


Сильнее всего сопротивлялись страны с культурами уважения к старшим, конечно, тянули почти лет десять. Но сдались и они. Локальные политики увещевали, источая профессиональную эмпатию к электорату: важно ведь не столько изолировать старшее поколение от работоспособной массы общества, но в первую очередь оградить их от болезни. 


Так сады Эдема были заселены снова. Но в райских кущах обязательно водятся змеи, необходимые для экологического и идеологического соответствия. Например, я.


— Ты слышала про трансформацию? — спрашивает Джорджи, ведя линию. Послеобеденный ветерок шевелит белесый пух на его голове. Мы в беседке, на арт-терапии. Я копирую Большую Волну в Канагаве. Хокусаю было под восемьдесят, когда он её нарисовал. 


— Трансформацию чего? — рассеянно спрашиваю я. 
— Трансформацию сознания из человеческого тела в искусственное. 


Я замираю. Держу кисть на весу, рука трясется. Можно и еще потрясти, изобразить старческий тремор. Выиграть время. Жизнь-казино, всегда можно переиграть и проиграться. 
— Какой дурацкий термин. Это не трансформация, это... кесарево сечение. — Наконец нахожусь со сравнением я, и тут же недовольно замолкаю. Сравнение говённое, да и весь этот разговор тоже.
— В любом случае, — гнет свою линию Джорджи. — В Азии кротких переселяют в кибер-тела. Только самые дешевые. 
Я тупо смотрю перед собой, демонстрируя отсутствие интереса к теме. Но Джорджи нетаков, его не сбить с осёдланного конька. 
— Ты бы перенеслась? — в предвкушении спрашивает он. 
Я глубоко вздыхаю и думаю, что, может быть, стоит начать изображать медленное соскальзывание в старческое слабоумие, благо актерского материала вокруг предостаточно. 
— Я бы да, — мечтательно говорит Джорджи. — Я бы даже в женское тело переселился. Но таких не делают. 
Делают, думаю я. Но кастомно, и уж точно не казенные. В казенное тело лучше не попадать, органожелезо в них дерьмо. 
Я вяло дорисовываю волну (получается так себе, на стену не повесишь), и ушаркиваю к себе в каморку. Чем-то этот разговор меня утомил. Или просто сдают нервы?


На стене светится пропущенный вызов. Я останавливаюсь на пороге. До переговорной с терминалом надо пройти чуть ли не пятьсот метров, суставы как ржавые трутся друг о друга со скрежетом. 
В проекции экрана появляется расстроенная девчушка лет восьми. 
— Бабуля, — умоляюще говорит она. Вот-вот разрыдается. Непохоже, что это игра на публику. Кто бы мог подумать, что пребывание в детском теле так повлияет на взрослого мужчину. 
— Что такое, деточка, — не очень убедительно воркую я на случай, если кто-то слушает. 


Малышка замолкает — борется со слезами. Это настораживает. И расстраивает. Но все эти проблемы призрачны, как боль под опиатами. Я истончаюсь и исчезаю. Я с усилием беру себя в руки. 
— Акихиро. — говорю я. 


Девочка потрясенно вскидывает голову. 
— Оябун!
Я поджимаю губы. Здесь я никакой не босс, а просто старушка на склоне лет. Старуха среди стариков. Дерево в лесу. Я больше не якудза. Я оглядываюсь, понимая, что сам факт оглядывания выглядит довольно подозрительно. Но, к счастью, вокруг никого, некому увидеть мои проколы, услышать мои секреты. У стен есть уши, но эти уши увядшие, и им нет дела до моих мирских забот.


— Выкладывай. 


— Семьи больше нет, — заикаясь, говорит Акихиро, отбрасывая каштановый локон за спину. — Они еще не нашли тебя, но ты в списке приоритетов. 
А. Значит, мое маленькое магическое исчезновение раскрыто. А я надеялся, что если я не буду раздражать другие семьи и полицию своим видом, и сделать вид, что группа развалилась, то нас оставят в покое. Это было недальновидно. 
Я откидываюсь на спинку стула. Поглаживаю пальцами стол. Опять вздыхаю. А мне так нравилось возиться в саду. Да и волну я еще не освоил. Хокусай собирался к ста годам рисовать еще лучше. 


— Спасибо, крошка. Не расстраивайся. Все будет хорошо. 
Я отключаю звонок и иду обратно к себе, шамкая губами. Вряд ли эксперты Интерпола заглянут сюда, даже самые рьяные и методичные. Но всегда остаются хвосты. Предполагать иначе было бы неразумно.


Вернуться обратно в мир будет, конечно, несложно, это дом престарелых, а не тюрьма особо строгого режима (хотя, на мой вкус, различий маловато.) Но что меня ждет снаружи? Это здесь, в море старых людей, старушка абсолютно незаметное существо, а в мире снаружи пожилые люди настолько выделяются, что я с тем же успехом мог бы расхаживать с мишенью на спине. На миг мне представляется Спринт, отстреливающаяся от людей в дорогих чёрных костюмах.


Положим, заначек хватит на новое тело и шаги по воссозданию семьи. Но чтобы план удался, нужен правильный настрой. Сознание воина. В моем нынешнем состоянии это так же чуждо мне, как младенческая зависимость от матери. Все думают, что хотят в дзен, но войти в дзен — рубль. А выйти из дзена пять рублей.
Я выхожу на веранду, сажусь в кресло и начинаю раскачиваться. Думать о будущем не хочется, но завтрашний день уже развернулся во мне своей неизбежностью, как неостановимый летний пион. Я принимаю и это.
Вдали покачиваются шляпы работающих в цветнике кротких.

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 18
    9
    327

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.
  • Colibry

     Сильнее всего сопротивлялись страны с культурами уважения к старшим, конечно, тянули почти лет десять. (с) Конечно куда-то надо переставить, сбивает. "Прикрутить перфомансы" как-то не по-русски звучит, шероховато, кмк. Не таков - слиплось. И запятых бы подсыпать по тексту. 

    Рассказ очень понравился. Отличный, захватил.

  • zombiewaifu

    Colibry 

    тут как-то много этих мелких получилось, да

    спасибо!

  • natalya-bobrova

    Так она робот, да?

    Интересно!

  • zombiewaifu

    Татка Боброва 

    ну, почти. киборг 

    робот это когда всё искусственное, но тупое. как робот-пылесос

    когда есть искусственный интеллект, это андроид. как терминатор.

    а киборг когда человеческое сознание в искусственном теле или живые части тела (например мозг), а остальное искусственное. как робокоп

  • moro2500

    хорошо.. ну это же кусок, да?

  • zombiewaifu

    moro2500 

    спасибо!

    никусок(

  • kordelia_kellehan
  • zombiewaifu
  • vseda516

    "чёрное зеркало" гагоето дтктд..

    впрочем мне понравелось

  • zombiewaifu

    ляксандр 

    это да

    я воще сплошной киберпунк пишу обычно