Ночные визитёры (часть 3)

— Да отстань ты! Дай человека спросить! — сердито отмахнулся писатель.

— Да какой он человек! Нет, чтобы сразу мне сказать при знакомстве: «Я — марсианин!» Так нет же, надо было наплести с три короба!

— У нас целая программа по поиску внеземных... — начал было писатель.

— Ну, кто не знает про «СЕТИ». Не в тех диапазонах ищете. Кто ж на больших расстояниях пользуется радио и прочими волнами? — прошлый век! — перебил его гость.

— Прошлый — это какой? — спросил с опаской вор.

— Лет так тысяч за сто будет, до нашей эры, смысле, до нашей вашей эры... Ну, вы меня поняли, — сказал гость.

Вор взял из буфета большие лафитные рюмки, и налил в них водки. Они выпили.

— Сколько тебе лет, Дэвид? — спросил писатель

— Семьсот девяносто пять, по-вашему, — ответил гость

— Да. Ты уж себе отмерил, так отмерил! Может, лучше за наше, со Степанычем, здоровье выпить? — перебил гостя вор.

Они выпили.

— Дома водку пьёшь? — спросил вор.

— У нас нет алкоголя, — ответил гость.

— Зачем тогда у нас пьёшь? — подключился к допросу писатель.

— Что за дурацкие вопросы? Вот вы зачем водку пьёте? — возмутился гость.

— Как, зачем? Нравится пить — пьём! — сказал вор.

— Вот и мне нравится. Я что, хуже всех?

— Ну, ладно мы — для нас это дело привычное, можно сказать, родное. А ты тут причём? Знаешь ведь, что пить и курить вредно?

— Мне — не вредно. Я могу хоть бочку выпить и не захмелеть, — ответил гость.

— Нормально! Тогда зачем ты добро на это самое переводишь? Сидел бы в сторонке и смотрел, раз без толку? — спросил вор.

— Э-э нет. Тут ты ошибаешься! Я хмелею, когда выпиваю, но потом алкоголь во мне успешно нейтрализуется без всякого вреда для здоровья, — объяснил гость.

Вот же, марсиане! Вот же, устроились! Пей, сколько влезет, и ни тебе похмелья, ни тебе головы размером с подушку! Могли бы поделиться секретом! — возмущённо сказал вор.

— Дэвид, ты хочешь сказать, что в состоянии выпить хоть литр, хоть два и не упасть?! — спросил писатель.

— Да ты молоток, Степаныч! Я то, дурак, не додумался! Степаныч, а у тебя случайно в закромах литра-другого спирта не найдётся? Проверять, так проверять! — восторженно сказал вор.

— Хотите поймать меня на «слабо»? Валяйте, тащите сюда хоть спирт! — смело сказал гость.

— Есть у меня, внизу, в кладовке бутыль. Берегу, на всякий пожарный случай, — нерешительно сказал писатель.

— Так сейчас тот случай и есть. Проверим марсианина на вшивость, — подбодрил его вор.

— Неси, неси, — сказал гость.

Писатель развёл руками и ушёл. Вернулся он с трёхлитровой медицинской бутылью, прямоугольной, как кирпич, формы. Стеклянная притёртая пробка была залита сургучом. Он бережно поставил её на стол.

Вор так же бережно взял бутыль и уставился на приклеенную к ней пожелтевшую бумажку — шильдик, подписанную химическим карандашом.

— Вот это да! Спирт пшеничный, ректификованный, девяносто шесть градусов, да ещё и сорок первого года закладки! Откуда у тебя это сокровище?!

— Есть у меня знакомый, прапорщик. У них на складе «НЗ» пару лет назад перезакладка была, так вот он мне бутыль и подарил, — объяснил писатель.

— Степаныч, да такой спирт даже для марсианина жалко! Пусть, вон, лучше водку хлещет! — сойдёт для эксперимента и водка, — сказал вор.

— Я, вообще-то здесь, Павел Аркадьич, и протестую, — возразил гость.

— Протест принят, — подняв руку, поддержал его писатель, — Слово — не воробей.

— Точно, точно. Голосуем, — поспешил сказать гость и поднял руку.

— Варвары, — только и сказал вор.

Писатель встал и вынул из буфета литровую глиняную кружку. Сломав сургуч, он вынул пробку и сунул горлышко бутыли вору под нос.

— Нектар! Амброзия! — сказал вор.

Писатель наполнил кружку до краёв и аккуратно подал её гостю.

С замиранием сердца оба следили, как гость большими глотками поглощает спирт... Наконец он сказал:

— У-уфф, — и блаженно улыбнулся.

Писатель подал ему маринованный огурчик на вилке.

Минуты две они молчали в ожидании. Наконец гость крякнул и спросил:

— Ну, и долго мы так будем сидеть? — наливайте, товарищи!

 

За окном прозвучала милицейская крякалка, а потом затрещал звонок.

— Открой им, Степаныч. Разберёмся, — уверенно сказал гость.

Писатель спустился вниз и подошёл к двери.

— Кто там?

— Милиция, — ответил строгий голос. И тут писатель вспомнил: он не позвонил в милицию, не сообщил, что никуда не уехал, а остался на даче. Писатель открыл дверь. В дом вошли три милиционера.

— Старший наряда, лейтенант милиции Кошкин, — представился милиционер, — Вы — хозяин дома?

— Да, товарищ лейтенант. Извините, что не позвонил, что не предупредил. Я опоздал на поезд, а потом ко мне пришли друзья. Совсем из головы вылетело, — оправдываясь, писатель занервничал, и это не ускользнуло от милиционера.

— Документики можно посмотреть? — спросил он.

Да о чём разговор! Если угодно, пройдёмте наверх, — сказал писатель, пропуская милиционеров вперёд.

В гостиной за столом сидел вор. Он встал, поздоровался и по очереди пожал милиционерам руку. Писатель быстро принёс из кабинета документы и подал лейтенанту.

— Ну, что ж, всё в порядке. Извините нас, так сказать, служба...

— Ну что вы, я всё понимаю. Кофе не желаете? Могу сообразить кофейку! — автоматически сказал писатель и прикусил язык. Но было поздно, а милиционеры не отказались. Они сняли дождевики. Писателю ничего не оставалось, кроме как пойти на кухню.

— Правильно поступили, что не стали их торопить. Надо бы им ещё выпить предложить. Может, и коньячок у вас закромах найдётся? А то водку как-то неприлично предлагать. Всё-таки на службе парни, — рассуждал гость. Он уже поставил кофейник на плиту и следил, чтобы кофе не перекипел, — Как там Павел Аркадьевич?

— Сидит, помалкивает, — ответил писатель.

— Всё, можно подавать. Пошли, Степаныч, умаслим стражей порядка, — сказал гость, помешивая ложкой кофе.

 

В гостиной все расселись за круглым столом, как рыцари короля Артура.

— Коньячку? — предложил писатель.

Милиционеры сочли неприличным отказываться и согласились. Более того, сержант достал из-за пазухи книжку в красивом твёрдом переплёте и попросил автограф. Писатель был готов расписаться на каждой странице, лишь бы они поскорее ушли.

К общему удовольствию, милиционеры не стали долго засиживаться. Внизу они ещё раз поблагодарили писателя за гостеприимство.

 

— Эти хоть не инопланетяне? А то я теперь в каждом человеке буду видеть пришельца из космоса, — сказал писатель

— Настоящие милиционеры. Этих я ни с какими марсианами не перепутаю, — сказал вор

— Надо было весь дом полем закрыть, — вслух сделал себе замечание гость.

— Это я виноват, что в отделение не позвонил. Хотя с вами, мужики, и не такое забудешь, — высказался писатель.

— Слушай, Степаныч, а ты ведь, как писатель, можешь рассказ написать про сегодняшнюю ночь. Люди будут читать, и не будут знать, что всё это было на самом деле. Кто поверит, что мы с тобой пьянствовали с марсианином? — спросил вор.

— Ничего особенного. Такого добра в мире пруд пруди, — ответил писатель.

— Ну, тогда дай хоть одним глазком на камни посмотреть, — попросил вор.

Писатель, в отличие от вора, без труда открыл сейф и достал из него неказистую, обшарпанную деревянную шкатулку. Поставил её на стол и откинул крышку.

Вор замер с открытым ртом. В ячейках, как конфеты в коробке, лежали алмазы, размером с горошину и больше. Самый большой, продолговатый, имел голубой оттенок и был размером с небольшую сливу.

— Степаныч, я пред тобой преклоняюсь. Просидеть всю жизнь на миллионах и не свихнутся, способен далеко не каждый. И, точно, не я, — сказал вор.

— Они мне дороги, как семейная реликвия, а не богатство, — с гордостью сказал писатель.

— Мне даже как-то неловко, — сказал гость в ответ на слова писателя.

— Отчего тебе неловко? — подозрительно спросил вор, — Сам хотел камешки прибрать, а теперь совесть замучила, что ли?

— Не твоего ума дело! Будешь портить праздник — я тебе рот обратно заклею, — пригрозил гость.

— Да прекратите же вы, наконец! Надоели! — криком оборвал их писатель.

— Наступила тишина.

— Прости, Степаныч. Всё — могила! Больше ни одного плохого слова. — пообещал вор.

Писатель выдохнул. Он сам от себя не ожидал такого. Даже гость присел, сидя в кресле.

— Извините, мужики, вспылил, — сказал писатель успокоившись.

Они выпили раз, и ещё раз, и ещё....

— Дэвид, а когда у тебя этот... Степаныч, ты спец в этом деле. Как у них называются эти, забыл...

— Звездолёт, — подсказал писатель вору, покачнувшись в кресле.

— Да, когда у тебя звездолёт? Когда ты улетаешь? — спросил у гостя вор.

— Тебе-то зачем?

— Что значит, зачем? Проводим тебя на космодром, как положено. Я понимаю, что он секретный, но всё равно надо проводить, выпить там на посошок, присесть, на дорожку, — сказал вор.

— Дэвид, раз уж ты сказал «А» то говори и «Б». Как вы попадаете сюда, на Землю, если вас никто не видит? — спросил писатель

— Формирую кокон пространства-времени и — того, — ответил гость.

— Что, прямо отсюда? — спросил вор.

— Из любой точки и в любой момент, — ответил гость и исчез. Вместе с ним исчезла и коробка с бриллиантами... Была немая сцена...

— Ах, ты ж! — воскликнул вор.

 

Гость вернулся в кресло и положил коробку на стол. Камни были на месте. Писатель поднёс к глазам голубой алмаз и всмотрелся в давно знакомые очертания.

— Ты больше так не шути, — сказал вор.

Гость встал, покачнулся, взял из пепельницы недокуренную сигару и открыл балконную дверь.

— Пойду, вдохну свежего воздуха, — сказал он, не оборачиваясь. Вор и писатель, прихватив сигары, пошли следом. После душной гостиной, холодное ненастье вдыхалось свободно и легко. Оно было насыщено тёплыми ароматными парами прелой осенней земли. Дождь притих, и только лёгкие волны тумана плавали в жёлтом свете фонарей. В густой тишине гроздьями осыпались с листьев остатки дождя. Прошумел поезд, спешащий в город, да где-то неподалёку волнами всплёскивался хохот подгулявших дачников.

Продолжать застолье в гостиной никто не захотел. Гость надел просохшую одежду, а писатель принёс ему и вору шерстяные одеяла. Они сидели вокруг плетёного стола, на плетёных же стульях и наслаждались приятной свежестью ночи, разбавляемой табачным дымом.

Мысли в голове писателя плыли медленно и тягуче. Он по очереди смотрел то на вора, то на гостя и не верил своим глазам.

— Хороша, мать Природа, — вдохновенно произнёс вор, превратившись в обычного человека, каким он был для всех, кто его знал. Они бы очень удивились, узнав о дополнительных заработках ведущего специалиста в области радиоэлектроники.

— Берегите, — шутливо, назидательно подняв вверх палец, сказал гость. Он загрустил. Он смотрел в тёмное внезапно открывшееся небо с россыпями звёзд.

Писатель наполнил рюмки, глядя на притихших гостей. Осень сделала своё дело, принеся покой в разгорячённые головы. Смена обстановки как нельзя лучше подходила для обсуждения фундаментальных вопросов, касающихся науки и культуры. Свежий воздух придал ясности мыслям, и писатель открыл было рот, но его прервал хриплый звонок в дверь, услышанный через приоткрытую балконную дверь.

— Опять кого-то принесло! — рассерженно сказал писатель и пошёл открывать. Когда он вышел из гостиной, оказалось, что незваные гости проникли в дом и деловито осматривают прихожую. Писатель обратил внимание, что наружная дверь не взломана, а открыта. Как?!

Три уже знакомых ему милиционеров, не обращая на него никакого внимания, продолжали шарить фонариками по углам и под лестницей, хотя свет в прихожей был включён. В самих дверях застыли два врача в белых халатах. Писатель от такой наглости потерял дар речи. Все пятеро разговаривали между собой на непонятном наречии. В языке, на котором разговаривали врачи и милиция, полностью отсутствовали гласные и шипящие звуки. Их речь была похожа на кипящее в большом котле густое варево. И вообще, почему врачи и милиционеры говорят на иностранном языке?

— Где он? — спросил лейтенант.

— Попрошу вас покинуть дом! Я буду жаловаться на вас за самоуправство! — громко сказал писатель.

— Сколько угодно. Это ваше право. А сейчас ответьте на мой вопрос:

— Где он?

— Я не знаю, о ком вы, — ответил писатель, — Что за произвол?

Лейтенант усмехнулся.

— Мы ищем вашего гостя, — сказал лейтенант, — Хотим вернуть его туда, откуда он сбежал, в психиатрическую клинику. Поэтому с нами врачи. Он всем представляется инопланетянином.

— Почему вы его в прошлый раз не забрали? — спросил писатель.

— Потому что не знали, кто он, — ответил лейтенант, — В ваших интересах, рассказать всё, что он вам говорил.

— Тогда спросите об этом его самого, если найдёте, — сказал писатель, уверенный, что гостя уже и след простыл, — И вообще, я хотел бы увидеть ваши документы.

Перед глазами писателя замелькали «корочки», а лейтенант подал ему ордер с печатью и за подписью прокурора.

— Ладно, Николай Степаныч. Не буду ходить вокруг да около. Нам нужен Дэвида Сэмсон, который сегодня был у вас в гостях, но успел сбежать через нуль-портал. Он разыскивается за кражи и мошенничество нашей службой...

— Вот! Так я и знал! — раздался сверху голос вора. Он тоже вышел на лестницу и внимательно слушал, о чём идёт речь.

— Я бы на вашем месте помолчал, Павел Аркадьич! Все вы одним миром мазаны! Ворьё! — осадил его лейтенант.

— Взаимно! Милиция — она и на Марсе, милиция! — огрызнулся вор.

— Вам повезло, что вы вне нашей епархии, — сказал вору лейтенант.

— Вот и валите отсюда, раз это не ваша епархия, — зло и с насмешкой ответил вор.

— Я, конечно, не могу вас привлечь к ответственности. Но ослиные уши и свиное рыло за ваше хамство могу гарантировать. В детстве, надеюсь, сказки читали, — угрожающе сказал лейтенант.

Вор замолк.

— Пройдёмте наверх, Николай Степаныч, осмотрим ваши алмазы.

В гостиной лейтенант осмотрел алмазы.

— К сожалению, вас обокрали, — сообщил он.

— Но ведь камни на месте? — недоумевающе спросил писатель.

— Это не ваши камни. Это копии, — объяснил лейтенант.

— Стразы? — не выдержав, спросил вор.

— Это настоящие алмазы. Точные, до последнего атома, копии ваших...

— Зачем тогда их подменять было? Зачем ему вообще были нужны эти «качели»?! — спросил вор. Лейтенант негодующе посмотрел на него, но не стал делать замечаний и продолжил:

— Понимаете. Такие алмазы, сами по себе никакой ценности не имеют. Ценность имеют алмазы инопланетного происхождения, у которых есть своя история. Как они были найдены, где и так далее. Ценится то, как сам вор сумел их добыть. А копии... они — копии.

— Интересное кино, — задумчиво сказал писатель.

В гостиную вошёл сержант, которому писатель давал автограф, и положил на стол точно такую же коробку с точно такими же камнями.

— Взяли его?

— Не взяли, но камни он сбросил. Теперь придётся ждать следующей кражи.

— Вот и ваше сокровище уважаемый Николай Степаныч. Коробочки только не перепутайте. Николай Степаныч, приносим вам свои извинения. Претензии будете предъявлять? Жалобы? Можете прямо сейчас. Другого раза не будет.

Писатель невольно встал со стула.

— Да что вы, какие претензии!

— Ну, вот и славно. Прощайте, — сказал лейтенант.

— Слушай, командир, он, выходит, нам по ушам ездил, чтобы камешки прибрать? — спросил вор

Лейтенант расхохотался и мотнул головой.

— Вы сами ответили на свой вопрос Павел Аркадьич. И, в следующий раз, не хамите Галактической полиции. Не все такие добрые, как я. Честь имею!

Писатель проводил лейтенанта и его команду до калитки.

— Подождите. Вы свои алмазы забыли. Я сейчас их принесу, — сказал писатель лейтенанту.

— Зачем? Они никакой ценности не представляют. Считайте, что это компенсация за моральный и материальный ущерб.

 

Вернувшись в гостиную, писатель застал вора, тупо смотрящим на две коробки.

— Степаныч, мы всё выжрали. Голова кругом идёт. Где твой спирт? — спросил вор.

Писатель молча принёс бутыль и поставил на стол.

Вор разбавил спирт водой. Они собрались выпить, но в этот момент затрещал звонок. Они переглянулись, но всё равно выпили. Писатель пошёл к входной двери. Вор — следом.

 

Когда писатель открыл дверь, то чуть не сел на пол. На пороге стоял гость.

— Мужики, спокойно. Я всё объясню...