Варвара и Вольф
Вольф.
Черный вольво съехал с главной дороги на проселочную и через некоторое время остановился у леса. Двигатель продолжал работать, за рулем сидел мужчина с закрытыми глазами. Его бледное, почти белое лицо ничего не выражало, но даже при беглом взгляде было очевидно, что он далеко не расслаблен. Глазные яблоки бешено и хаотично бегали под веками, на скулах играли желваки, ноздри нервно вздрагивали, стараясь уловить тончайшие нити запахов, заплывающих в приоткрытое окно. Невдалеке пестрела покосившимися крышами небольшая деревенька. Кое-где из труб шел дым. Мужчина сидел не шевелясь, сжимая руль окоченевшими пальцами.
Внезапно он вздрогнул, широко распахнул глаза и пулей вылетел из машины. Даже не закрыв дверь, он ломанулся в гущу леса. Ведомый запахом, он бежал почти наугад, не обращая внимания на обдираемую о сучки одежду. На долю мгновения приостановился, скинул туфли и после дал прыти еще больше, временами помогая себе то одной, то двумя руками отталкиваться от земли. Вмиг слетел налет респектабельности и его аллюр три креста уже не напоминал бег человека.
Рыжая едва дышала. Ее шерсть была в крови. Она лежала под деревом — серая, мокрая, маленькая, бедная девочка. Встреча с крестьянами не всегда идет на пользу, особенно когда ты приходишь к ним ночью. Ты приходишь, ведомая Луной, кровью и чем-то еще, чего не понять двуногим пожирателям гнили. Ты приходишь за своим и берешь сколько надо. Сегодня она чуть не погибла, однако смогла, она смогла, но её дыхание едва-едва уловимо, пульс на нуле, а потом и вовсе... Мужчина легко и бережно поднял ее на руки и бросился в обратный путь. Уложил на заднее сидение автомобиля, снял куртку, подсунул ей под голову. Закатив рукав рубахи, он со стоном зажал ладонью тату на запястье: сегодня она горела огнём и была нестерпима. Разум. Только разум. Держись. Держись. Пожалуйста, только не сейчас, ну пожалуйста, я не хочу, ну пусть я сломаю зубы... ну дай мне... ну дай мне силы...
Зверь отступил.
Человек устало вытер пот со лба, и вздохнул, будто скинул с плеч быка.
Он сел за руль.
Ключ. Зажигание. Газ.
Варвара.
Она ощутила ломоту в теле. Тупая боль сковывала, болело все. Хотелось пить. В глазах резало до слез. Она повернулась набок, ощущая кожей приятную прохладу простыней. Боль слегка отступила. Она открыла глаза. Светлые стены, плотно зашторенное окно. Минимум мебели. Тепло. Рукава рубашки, мужской, знакомой, с родным запахом, закрывали её руки. Она ощупала предплечье правой руки. Татуировка жгла. Лисья морда вырывалась наружу. Что ж, таков путь. Женщина, собрав оставшиеся силы, внимательно смотрела на бушующие в котле ее души древние инстинкты зверя, зная, что ничего не изменить.
Голод не отступит. Жажда не будет утолена никогда.
Мужчина и женщина.
— Вода, сок, водки может?
— Не так... Вода, водка, сок. Поочерёдно.
— Курочку, может?
— И её тоже.
— Долго это будет продолжаться? Когда-нибудь меня не будет, я не услышу тебя, не почувствую. Тебя застрелят Егеря. Или капкан. Ты истечешь кровью. Что тебе не так. Почему ты не хочешь жить как все?
— Как все люди? А ты?
— Я так не прокалываюсь.
— Хочешь, чтобы я свела тату?
— Она тебя убьёт.
— А ты? Сведешь?
— Я...
— Тогда и я нет.
— Ладно. Но, пожалуйста... не уходи без меня в следующую ночь. Одну не пущу.