Мэнерик (2 часть)

Я резко встал и прошёл, прошёл к телетайпу и отправил в Амдерм показания снятые Олегом и сообщение о произошедшей беде.
В этот момент мы оба услышали, как завыла ветер и дом стал потихоньку раскачиваться. Обещанный метеосводкой шторм дошёл наконец и до нас.
Вернувшись к столу я налил себе ещё. Йонас молча отказался.
— Теперь ходим только по двое. — я выпил и убрал бутылку в холодильник. — И свет на это время должен работать на всей станции. «Сомова» к нам конечно никто снаряжать не будет, а вот вертолёт должны выслать. — я посмотрел в окно. — Правда, — как только уляжется эта канитель... Не раньше.
— Костя... — голос Йонаса звучал глухо. — Я боюсь.
— Мне тоже страшно. Но нам через три часа снимать новые показания.
— Я... Я не могу.
Пристально посмотрев на Йонаса, я пожал плечами.
— Хорошо. Сиди тут. Сам справлюсь. — я зачем-то начал бесцельно перебирать бумаги на рабочем столе. — Только, если она и меня сожрёт, останешься один на хрен!
Йонас тяжело вздохнул, встал и достав бутылку, налил себе немного.
— Извини меня. Я просто... Расклеился.
— Склеивайся давай. — я ушёл в комнату Олега, сел за его стол и взял в руки фотографию на которой он был снят вместе с женой и маленьким сыном.
«Я ведь, Костик давно уже хожу в Арктику.» — вспомнил я наш разговор, как только мы с ним познакомились. — «Сначала думал, пару вахт отработаю и буду работать на Большой земле. А вот... уже девятый сезон пошёл. И понимаю, — не могу я уже без этого. Здесь же... всё делится на чёрное и белое, понимаешь о чём я? Всё ясно, всё конкретно. Арктика не оставляет человека прежним...»
Я поставил фотокарточку на место.
«Как изрёк когда-то один французский писатель, "Вот был человек и нет человека." А был ли Олег для семьи? ... А семья для Олега?» — я потёр лоб, мысли лезли странные. — «То, что в сердце его жила Арктика, это точно. А вот насколько часто он рассказывал мне про свою семью?»
Водка добралась до крови. Я взглянул на часы:
«Смогу я поспать, интересно?»
Вернувшись в нашу с Йонасом комнату, я обнаружил его сидящим за столом в той же позе. Перед ним стояла бутылка и недопитый стакан.
— Надо поспать, Йонас. — я осторожно дотронулся до его плеча. — Через два часа идти на площадку.
Он поднялся и молча лёг в кровать. Я во второй раз убрал со стола бутылку.
«Может, не трогать его пока?» — подумал я. — «Дать выспаться. Прийти в себя... Сколько вот он сейчас успел выпить?»
Приняв для себя решение, я поставил будильник, забрался под одеяло и почти сразу уснул.

Раздражающий звон ворвался в мою голову и заставил сразу проснуться. Я сел, спустил ноги на пол и посмотрел на спящего Йонаса.
«Не буду выключать. Проснётся, — пойдём вместе. Нет, — значит нет.» — загадал я. Отзвенев свой заряд, будильник наконец умолк. Йонас, лёжа на спине, продолжал храпеть.
«Ладно.» — я поднялся, плеснул себе из термоса холодного кофе. Открыл щиток и подняв рубильник я сразу подошёл с кружкой к окну и пригляделся. Вся станция, — баня, котельная, дизельная, мостки до метеоплощадки, казалось двигается от осветивших её качающихся фонарей. Уткнувшись носом в стекло, я пытался разглядеть хоть что-то сквозь бушующую пургу.
С кем я, чёрт возьми решил посоперничать?! Я из ружья-то почти никогда не стрелял, не то, чтобы убить кого-то... И полярный хищник. У которого умение охотиться и убивать в крови. Для которого каждый день выживать, это веками устоявшийся образ жизни.
«Человек — хозяин жизни!» «Человек — звучит гордо!» ... Это всё, пока ты в городе. Здесь, в суровой Арктике всем чихать на твои условия. Здесь свои правила. И если ты хочешь что-то сделать, — не факт, что получиться. Только если она — Арктика позволит тебе сделать это.
Я оделся, проверил в подсумке наличие патронов. Зарядил ружьё и перекрестившись открыл дверь. В коридор тут-же ворвался ветер с колючим снегом. Я быстро вышел на крыльцо. Секунду подумав, я вернулся, взял массивный амбарный замок, закрыл дверь и подняв длинный засов, защёлкнул замок в петле. Если у проснувшегося Йонаса вдруг взыграет норвежская кровь и он захочет меня найти, то ему придётся расстаться с этой идеей.
Хорошо, что мы предусмотрительно протянули страховочный канат вдоль мостков по пути на площадку. Идти приходилось, опустив голову вниз, а порывы ветра порой готовы были снести меня с ног.
Через пол часа, обойдя все будки с термометрами, я взглянул на часы. Времени в этот раз на снятия всех показаний ушло в два раза больше и следовало поторапливаться. Ещё гидропост...
На обратном пути, уже почти достигнув конца деревянного настила я вдруг увидел метнувшуюся с другой стороны нашего барака тень. Сердце замерло, а спустя секунду забилось в два раза сильнее. Холодок пробежал по спине. Я скинул с плеча ружьё, но целиться уже было в некого.
«Дверь!!!» — пронеслось в голове. — «Дверь с другой стороны барака! Была ли она закрыта?! — я бросился к дому моля Бога о том, чтобы мне это всё просто показалось!
Добежав до дверей я прижался к ним спиной и попытался отдышаться. Взглянул на ружьё. Перевёл предохранитель и достал ключи. Сделав шаг назад, я распахнул дверь и вскинул ружьё. Снежный ветер тут-же устремился внутрь и загулял по коридору благодаря мгновенно создавшемуся сквозняку. Второй двери в конце коридора не было.
Не опуская ружья я ворвался в дом и сразу увидел, что дверь в нашу комнату была распахнута настежь. Опустив глаза, я заметил размазанные по полу кровавые отпечатки медвежьих лап. Стиснув зубы, чтобы не заплакать, я медленно обошёл страшные следы и остановился на пороге. Ком мгновенно подкатил горлу и меня тут же стошнило. В глазах поплыло, и я с силой дёрнул себя за бороду, чтобы не потерять сознание.
Прокашлявшись и стараясь не смотреть на то, что осталось от Йонаса я прошёл к холодильнику и достав бутылку выпил из горла, всё что там оставалось.
— Тварь. — сипло выдавил я из себя. — Мерзкая, безжалостная тварь!
Водка ударила в голову быстро.
— В красной книге, значит... — я быстро подошёл к столу и снял со стены мощный фонарь и большой моток бечёвки. — Исправим эту ошибочку.
Я вышел из комнаты и пройдя по коридору вышел через второй выход отметив, что дверь было просто снесена вместе с петлями.
«Надо было и здесь на засов...» — запоздалая мысль быстро растворилась в моей голове.
С этой стороны дома фонарей не было, и я сразу включил мощный фонарь. Пурга ещё не успела занести глубокие следы медведицы и я, привязав к крыльцу один конец бечёвки накинул на плечо моток и уверенно пошёл по следу. Медведица не петляла, забирая полукругом свой путь к небольшому холму.
Я остановился, перевести дыхание. Посветил вокруг себя. Мощный луч смог выхватить из тьмы только бушующий снег, который словно осколками впивался в узкую полоску кожи на моём лице. Но я не чувствовал боли. Я не чувствовал ничего, кроме жажды мести.
— Где ты, тварь!? — крикнул я из всех сил. — Убийца! Ты не закончила ещё своего грязного дела!!
Я замер и прислушался, надеясь услышать где-то глухое рычание. Но арктическая ночь донесла до меня лишь завывание снежной пурги, которая надёжно прятала свою полярную хозяйку.
— Вот ещё!!! — я ударил кулаком себя в грудь. — Я ещё остался!!!
Мне показалось, что слева от меня произошло какое-то движение и я, утопая по колено в снегу бросился в ту сторону. В какой-то момент что-то больно рвануло моё плечо, я резко развернулся и выстрелил.
Подобрал выпавший фонарь и посвятил. Ничего. Сплошной снег. Я потрогал плечо. Вот оно что... На конце бечёвки была петля. Полностью размотавшись, она-то и рванула меня назад.
Я ещё раз посветив оглянулся вокруг. Фонарей станции я не увидел...
И в этот момент я осознал, какой глупый поступок я совершил. Слепая отвага, поклонившись уступила место дикому страху, который тут же буквально парализовал всё моё тело. Закинув ружьё за спину, я схватился за верёвку и быстро наматывая её обратно на плечо стал как можно быстрее возвращаться назад. Скоро вдалеке, сквозь метель я увидел огни станции. Слёзы радости выступили у меня на глазах. Я быстро вытер их, пока они не успели превратиться в лёд и попытался ускорить шаг. Бежать уже не было ни возможности, ни сил.
Поднявшись на крыльцо, я отбросил ружьё и бросился в одну из пустующих комнат. Выволок оттуда комод и придвинул к пустому дверному проёму. Затем из той же комнаты мне удалось вытащить шкаф. Уронив его на бок, я закинул его на комод, тем самым закрыв проход полностью. Но прекрасно понимая, что этого мало, я из кладовой стал вытаскивать всю устаревшую радиоаппаратуру, списанные генераторы и пришедшие в негодность сейфы. Всё это я стаскивал к выходу и сваливал в кучу, делая невозможным сдвинуть комод со шкафом. Минут через сорок я понял, что насквозь мокрый и если я срочно не сменю бельё, то получу обморожение. Я вбежал в свою комнату, захлопнул за собой дверь и включив печь быстро скинул себя всю одежду. Одел чистую футболку, свитер и тёплые штаны. Затем снял со своей кровати простынь и накрыл её тело Йонаса. Если это конечно можно ещё было назвать человеческим телом...
В аптечке я нашёл склянку со спиртом. Плеснул немного в кружку. Добавил из канистры воды и опустился тяжело на стул.
Всё.
Вот теперь точно всё. Либо эта сумасшедшая медведица доберётся до меня и превратит в то, что осталось от несчастного Йонаса, либо я дождусь помощи. Либо... я убью её.
Помощь.
Я быстро встал и подошёл к телетайпу. Не описывая никаких подробностей, я отправил короткое «Спасите!». Вернулся к столу, выпил спирт и без сил упал на свою кровать.

Сколько я проспал, не знаю. Меня разбудила абсолютная тишина. Даже в ушах зазвенело. Такого ещё не было. Что-то не так... Я сел на кровати, помотал головой и попытался сосредоточиться. Нет звука ветра. И... почему, чёрт возьми так холодно?
Вот! Точно. Я не слышал звука работающей дизельной станции! Подбежав к рубильнику, я несколько раз дёрнул его. Попробовал включить свет в доме, потом потрогал батареи. Ну конечно, ничего ни хрена не работает! Значит добавился ещё один вариант. Либо, я просто окоченею здесь.
Еды хватит надолго, здесь беспокоится было нечего. Но вода во всём доме скоро замёрзнет, а следом за ней и я. У Олега в комнате стояла старая голландка. Мы ей никогда не пользовались, но по крайней мере...
Я взял деревянную табуретку, прихватил топор и прошёл в комнату Олега. Разломав табурет, я скомкал какие-то журналы, порубил одну ножку на щепы, засунул всё это в топку, плеснул сверху спирта и поджёг. Вскоре я уже грел протянутые руки к жаркому огню.
Согревшись, я сломал ещё пару табуреток и прошёлся по всему бараку прицениваясь, что ещё может пойти в топку. Если жить только в Олежкиной комнате, то печка протопит её быстро и какое-то время мёрзнуть мне не придётся. Но что потом? ... И как мне быть без связи?
Даже если дизельный генератор и полетел, не страшно. Есть резервный. Надо только его запустить. Голландкой пользоваться только в крайнем случае. А значит...
Взвесив всё за и против, я понял, что у меня нет другого выхода. Надо идти запускать.
Пытаясь по возможности ступать тише, я прошёл до второго загромождённого выхода, забрал ружьё и прислушался. Тишина.
Вернувшись, я оделся и задумался, — Может снять показания? ... Нет. К чёрту! Здесь я уже ни за что не останусь!
Зарядив ружьё, я повернул ключ в двери и замер. До меня донёсся глухой треск. В следующую секунду я облегчённо выдохнул, — звук был мне знаком. Это далеко в море ломался лёд.
Приоткрыв дверь я осторожно выглянул.
Фонари на станции перестали гореть, как только заглох генератор, и кромешная тьма стала буквально высасывать меня из дома. Понимая, что должен запустить дизель я не стал сопротивляться и включив фонарь, вышел на крыльцо плотно закрыв за собой дверь.
За несколько секунд я добежал до дверей дизельной, резко обернулся и выставив перед собой ружьё, посветил.
Никого.
Зайдя внутрь, я не стал тратить времени на поиски неисправности, а взяв канистру залил бак резервного генератора солярой и запустил его. Пару раз чихнув, он ожил и грохот работающего двигателя вдохнул в меня струю оптимизма.
Я вышел на улицу. Освещения не было. Возможно, щёлкав тумблером я оставил его в выключенном положении. В любом случае, через несколько секунд, это можно проверить. Я взглянул на усыпанное звёздами небо. Из-за чёрного облака робко выглядывала луна. Шторм прошёл мимо нас, чуть коснувшись краем метельного покрывала. А значит, помощь должна скоро быть. Возможно уже сейчас из телетайпа вылез ответ! Света от луны было уже достаточно, чтобы не включать фонарь, и я бросился к бараку.
Взлетев по ступенькам на крыльцо я остановился, как вкопанный.
Напротив, прямо на освещённой голубым светом двери, я увидел свою тень. А рядом... Чуть ниже..., ещё одну. Огромную. И шумное спокойное дыхание...
Тело словно сковало. Я не мог пошевелиться. Не мог поднять ружьё, не мог повернуться... Колени вдруг стали подгибаться, и я против воли медленно стал оседать на крыльцо. В какой-то момент мне удалось чуть повернуться, и я сел на дощатый пол прислонившись боком к двери. С трудом повернув голову, я наконец увидел её. Несмотря на то, что она стояла внизу у крыльца, наши головы были на одном уровне, и мы молча смотрели друг на друга.
Говорят, что в такие секунды перед человеком проносится вся его жизнь... Ни черта у меня не проносилось! Я просто тупо смотрел на свою смерть. Нас разделяло чуть больше полутора метров и где-то инстинкт самосохранения подсказывал мне, что я должен схватить ружьё. Что я успею выстрелить, даже если она в этот момент бросится на меня. Но моё тело было парализовано.
«Человек, это звучит гордо» ... В данный момент я мог позволить себе лишь умереть с гордостью. И то... Все мои чувства были гладко отутюжены страхом, и я просто не мигая смотрел в глубокие чёрные зрачки отражающие всё величие полярной Арктики.
Что-то треснуло в небе. Раз, другой... Мы не оторвали взгляда друг от друга, потому что оба знали, что это.
До нашей Земли долетел солнечный ветер. Чёрное небо стало потихоньку наполняться зеленоватыми отблесками. Начиналось представление полярного сияния. И тут я отключился.

Медведица вдруг почувствовала смутное беспокойство, перерастающее в нечто большее.
Страх... Это было страхом, — чувством, которого она сама ранее никогда не испытывала. Только что перед ней сидел человек. Сейчас это был кто-то другой. Именно от него исходило то, что заставило её нервничать и отступить чуть назад, прижав голову к земле. Всё тело вдруг наполнилось необыкновенной тяжестью. Шумно выдохнув, она мотнула головой и попыталась отползти ещё дальше.
Тот, кто только что сидел перед ней и источал страх, теперь перестал быть осязаем.
Он медленно поднялся и протянул руку к небу. Затем что-то громко крикнул и бросился бежать в сторону полярной звезды.
Приподняв голову, медведица внимательно следила, как он пересёк трещину, пробежал по ледяному настилу и достигнув тёмной воды скрылся под ней.
Где-то в стороне она услышала новый нарастающий стрекочущий звук.
В тёмном небе, при свете луны она различила тёмную точку медленно, но уверенно приближающуюся к ней.
Чувство необъяснимой тяжести наконец покинуло её. Вернулось былое спокойствие. Она поднялась, шумно выдохнула и неторопливо направилась в сторону холма.