Глава 13 Нирвана в огне
Неожиданный демарш Мары уничтожил в хлам идею Меркулова сделать председателем «Волшебного Пегаса» Семарга. Действительный хранитель ЦУП ему больше нравился, чем бывшая начальница таможни. Именно, что бывшая, а значит, что и бывшая! К тому же он действительно боялся, что нервный Семарг взорвёт высотку, чтобы никто не сомневался в его характере. Подобный пассажир только выглядит мягким, в то время как на самом деле, может превратиться в алмаз, если посчитает, что задеты его интересы. Вот этого-то алмаза Меркулов и боялся.
Мысли в голове Меркулова находились в полнейшем хаосе, на взгляд постороннего человека, однако, на самом деле они просто взаимодействовали на особых принципах. Взять, к примеру, совсем незначительный эпизод, или, точнее будет сказать, мгновенную картинку, увиденную Меркуловым, когда он спускался в прозрачной кабинке лифта мимо зоны отдыха. Любой человек, занятый своими мыслями, разве в состоянии вспомнить что-либо из происходившего вокруг. Да нет ни разу. Только не мозг Меркулова, который постоянно конспектировал мельчайшие детали, которые могли способствовать делу.
В памяти всплыла неоновая вывеска «Нирвана (позитронный распылитель)». Скромная приписка внизу тогда ни о чём не сказала, так, ерунда какая-то местная. Но сейчас он знал, что Семарг может взорвать именно позитронную бомбу. Недремлющий мозг мгновенно выдал искру, которая, пробежав по хитросплетениям нейронов, сочинила запрос: нужен специалист для консультаций.
Потребовалось всего пятнадцать секунда, чтобы кабина на электромагнитной подвеске проткнула своим прозрачным телом сто двадцать этажей. В центре здания работал огромный фонтан с висящими в струях воды платиновыми фигурами летящих к Земле колонистов с Сириуса. Кроме шикарной эстетики, футуристическое устройство поддерживаю комфортный уровень влажности внутри стратосферной высотки. Вокруг расположились духоподъёмные заведения: храм «Сила Небес», чайхана «Ветер пустыни», церковь «Дуршлаг Бобби» и, конечно, позитронный распылитель «Нирвана».
Вот в него-то и зашёл Меркулов. Внутри, вдоль стен, зловеще трепетали кадмиевые языки пламени из сотен латунных рожков.
Удивившись такому расточительству, он поднёс руку и тут же отдёрнул: огонь из нескольких рожков жадно потянулся к его пальцам. Дальше, над треугольной призмой из прозрачного стекла, висела чаша с клубящейся, словно живая, плазмой. Игра ослепительных клубков завораживала. Внезапно из темноты раздался певучий голос:
— А вы очки оденьте, иначе святых зайцев нахватаетесь.
Обойдя блестящую алюминиевую колонну, проявился из лучей света улыбчивый индус в расшитом золотом шервани и белых штанах чуридар с позументами вместо лампасов. Протянул тёмные очки для газосварщиков, но Меркулов вместо обычной в таких случаях благодарности воскликнул:
— Послушайте, шикарный пиджак, — показывая на дорогое шервани. — Кстати, Григорий, — представился, сделав небольшой поклон.
— Жрец Раджа Капур.
— Мы с вами, можно сказать, коллеги.
— Действительно? — священник вопросительно поднял бровь.
— Ха, конечно. Вы врачуете души, я их порчу. Чем не коллеги, скажите на милость? Полный консенсус.
— Не понимаю: про вас говорят только хорошее. Недавно появились, и такой успех. Ваше фото во всех газетах.
— Это правда, здесь не врут, но посудите сами, роскошь рождает толстокожих бегемотов. Кто ни страдал, разве может принять чужое горе?
— Вы всего лишь помогли с водой?
— Вот-вот оно самое. С этого всё и начинается, сначала воды вдосталь, затем плазменные самокаты на тротуарах, клиники на Венере, вечная жизнь, что дальше? Круг сансары прерывается не начавшись. Так никуда не годится. Плодиться перестанут. И всё... полный штиль в стратосфере.
— Так, для этого и придумали позитронную бомбу. Чтобы люди помнили о краткости бытия. Наш обожаемый товарищ Семарг — вот граница праздности. Чук, и ты в новом круге сансары. А что делать, если никто не хочет умирать?
— Как что? Страдания — вот естественный движитель прогресса. Разве радость может произвести что-то стоящее — только пузатое безобразие и пошлую бездарность. Даже похоть конечна, с годами приедается, извините. Тогда что?
— Григорий джи, что у вас случилось? Обывателей философия не интересует. Они, извините, жить изволят, — неожиданно перевёл разговор на обычные вещи Раджа Капур.
— Пардон, вас не проведёшь. Я собственно хотел побольше разузнать про эти всепроникающие позитроны. Ведь это ваша епархия, кажется?
— Распылитель пугает? Бросьте. Не успели освоиться, а уже о смерти думаете.
— Вот именно! Уж очень здесь хранитель нервный. Буквально вчера грозился ключик повернуть.
— Что поделаешь — карма. Он так всех любит, что готов уничтожить.
— Да?!
— Чтобы избавить от круга страданий.
— Да он святой, как я посмотрю. Ведь сколько крови потом примет в сердце за безвинно убиенных?
— А иначе никто не возьмётся. Только полная безопасность гарантирует уничтожение высотки. Но какая ответственность, сами посудите!
— Всенепременно. И что, у вас такая же бомба, но размером поменьше? Не многовато ли на одну высотку? Да и зачем?
— Что вы, что вы, какая там бомба. Всего лишь распылитель для хозяйственных нужд: самоубийц уничтожить, преступников, в общем, бытовые мелочи.
— Угу, значит у вас контролируемый процесс? Не бомба?
— Точно, здесь и энергии не в пример меньше используется.
— Вот про неё самую я и хочу побеседовать. В свете последних решений в совете директоров образовался план экономии, а именно, отключить вас от электроснабжения.
— Как же трупы? — растерянно прошептал Раджа Капур.
— Ничего, я уже договорился с Де Борха. Они готовы содействовать. Всё равно мощности простаивают. Они, знаете ли, рады любой копейке. У них, пардон, проституция бушует.
— У меня верующие: брахманы, кшатрии, вайшьи, шудры, да мало ли, даже монголы есть, — всего тысяча и один человек?
— Ерунда.
— Но мы исправно платим аренду.
— А здесь ещё одна закавыка: мало. Теперь придётся за всё платить. Свобода дорого стоит. Раньше ваши радости оплачивала империя. А теперь высотка сама по себе. Цены, как понимаете, совсем другие прижмут. Малодоходный этот ваш индуизм бесхребетный.
— Шантаж?
— Бизнес, ничего личного. Или ваши прихожане начнут платить по-настоящему, или придётся отказать в помещении. Ваша тысяча плюс один ничто против остальных девятнадцати. А они, я так полагаю, не захотят вас содержать.
— Но ведь мы много всего хорошего делаем. Бесплатные бананы раздаём, песни, пляски. Да вы форменный злодей! — внезапно сорвался брахман с красным тилаком на лбу.
— Я?! Помилуйте, я даже не в совете директоров. Шишки отправили получать, как зама по связям с обществом, от вас, получается. Так-то. Мальчиком для битья устроили. Я боролся за «Нирвану», как австралийский лев, но, сами знаете, суровые законы рынка нельзя отменить.
— И насколько поднимут?
— Дожмут до плинтуса. Даже и не рыпайтесь. Особенно свирепствуют эти, которые с Венеры... вивисекторы.
— Язычники!
— Они самые. Одни зубы чего стоят. У них в брильянтах несколько таких высоток застряло.
— Так что же делать, коль вы на моей стороне?
— Ну я не знаю, вопрос сложный.
— Не кобеньтесь. Всевидящий Гаутама на вас смотрит!
— Гаутама? Это кто такой?
— Будда.
— Я крещёный, у меня свой начальник. Если что, все вопросы к нему. Так что, пусть уж они сами там как-нибудь договариваются.
— Взятка?
— Да ладно. Кому, совету директоров? Глупость. Тут нужно что-то весомое придумать. Что-то безмерно важное для всех, чтобы довод, как бомба жахнул и припечатал к стенке. Вот тогда да, тогда и пободаться можно. А так пустое дело. Пшик спичечный, и только.
— Да что же важное для всех?
— Настолько, что ничего не жалко.
— Душа?
— Ага, ещё анекдот про тунгуса вспомните: тюлень, олень? Больше ни о чём и подумать не может. Жизнь — вот что важнее всего!
— Не знаю я ничего про вашу бомбу и знать не желаю, — быстро смекнул брахман направление разговора.
— И кто здесь торгуется? Вы, а больше и некому! Я что, в тяпки играю?
— Какие тяпки?
— Колхозные, какие же ещё! Если тунгуса решили изображать, так я пошёл навсегда.
Сделав решительный шаг к зловещему туннелю, в котором трепетали тысяча и один кадмиевый огонёк, Меркулов повернулся, словно что-то вспомнил, и спросил:
— Стоп, ответьте только на один вопрос: если мы вас выкрадем и заставим смотреть, как гибнут в пламени двадцать тысяч жизней? Вместе уйти не получиться — гарантирую. Какой бог вас простит?
— Это у же не шантаж. Это терроризм какой-то!
— Я человек подневольный, но идея моя, не скрою. Глядя на ваше постное личико, как-то сразу пришла в голову. Кстати, почему? Что в вас такого, что вызывает всех демонов сразу, а не по одному, как я привык.
Опустив плечи, брахман надолго задумался, перебирая чётки из золотых бусин, наконец произнёс:
— Распылитель давно барахлит, а нужных запчастей нет. Всё только обещают и ничего больше.
— Ерунда, при таких рельсах достану в два счёта. Семарга озадачу, пусть раскошелиться.
— Ваш атом, да в мирных целях. И это... аренду зафиксируем в договоре.
— Хо, конечно!
— Так, что там с этой бомбой не так?
— А я почём знаю. Но очен-но хочется, чтобы оно случилось, это «не так».
— Техника пришлют и все хлопоты?
— В частную высотку? Да никогда в жизни. Пусть локти кусают от нервов.
Проведя успешные переговоры с представителем экологичного крематория, Меркулов рванул на скоростном лифте в небеса, а точнее, на самый верх высотки, к бронированному бункеру товарища Семарга.
13. Авест — жрец в храме зороастризма.
14. Джи (инд.) — уважаемый, дорогой. Вежливое обращение брахманов друг к другу во время беседы.
15. Тилак — точка, знак единства со вселенной.
__________________________________________
Глава 14 – пишу, рисую...
#антиутопия #фантастика #гиперпанк #стимпанк #юмор #аферы #приключения