Как стать гением

Инфоповод: 5 октября будет объявлено имя нового лауреата Нобелевской премии по литературе

Эпиграф:

«Посвящается Льву Николаевичу Толстому, которому Нобелевский комитет не дал премию 7 раз».

Раньше. В старину. Не такую уж и глубокую. Всего лет 500 назад. Искусством мог заниматься только очень сильный духом человек, по-настоящему влюбленный в свое дело.

Индустрия шоу-бизнеса в те времена хоть и была менее развита и затейлива, но, контент зрителю поставляла всё тот же, знакомый до слёз: скоморошество, лицедейство и кривлянье. Оттого занятие было малопочтенным и мало оплачиваемым. Достичь на подобном поприще финансового благополучия, славы и положения в обществе удавалось считанным единицам.

Скоморохи-артисты работали за еду и сущие гроши, всю жизнь проводили под открытым небом. Кочевали в холоде, грязи и всяческих лишениях. Постоянно подвергались опасностям в виде разбойников, недовольных зрителей и нашествий татаро-монголов.

И если от татаро-монголов еще можно было спастись, развеселив простодушных кочевников незатейливыми интермедиями из жизни Петрушки и Владимира Красно Солнышко, то разбушевавшиеся селяне, упившись медовухи, могли запросто сварить в кипятке, если представление было «не любо».

Но, даже получив высочайшее из всех возможных званий для артистов той поры — став придворным шутом, невозможно было расслабиться и почивать на лаврах. Приходилось вкалывать каждый день буквально на износ.

И при этом - никакой цензуры или редактуры! Сам решай, что можно, а что — нельзя. Но если «зарезали текст», то уж не обессудь — и автора тоже.

Иногда, даже после смерти заслуженные деятели искусств не обретали долгожданного покоя.

Какой-нибудь рефлексирующий принц мог запросто схватить твой череп, воскликнуть: «Бедный Йорик!...» и прогнать двенадцать абзацев псевдо-философской пурги.

А вот тут, по условиям мизансцены, должен раздаться возмущенный хор шекспироведов, шекпирофилоф и просто образованных и неравнодушных читателей.

Ведь на самом деле там абзацев гораздо меньше, чем двенадцать. В том монологе вообще всего несколько слов.

Зато все, буквально все поголовно знают из «Гамлета»: «Быть иль не быть, вот в чем вопрос...» и «Бедный Йорик...». В чём смысл знать эти бессмысленные, вырванные из контекста фразы и не знать, что в монологе про «Бедного Йорика» далеко не двенадцать абзацев, ума не приложу.

Двенадцать абзацев хотя бы какая-никакая, а отсылка к «Двенадцатой ночи» всё того же Уильяма Щекспира, а «Бедный Йорик» и череп в руке — это вообще о чём?

А любого спроси… Вот просто поймай на улице любого и спроси, пристально глядя ему в ошалелые глаза: «Стоит мужик в плаще и берете, при шпаге. Держит в руке человеческий череп и что-то этому черепу говорит. Откуда это?». «Шекспир. Гамлет. Епта!» - мгновенно ответит любой, издевательски засмеётся вам прямо в лицо, да ешё и обзовёт невежей. Ну... или ножиком пырнёт. Это уже от воспитания зависит.

Однако, плавно возвращаясь к истории искусства, необходимо отметить, что у художников 500 лет назад бизнес складывался даже еще драматичней, чем у бумагомарак и комедиантов.

Заказчик был привередлив и нарушения принципов феодал-реализма не признавал ни под каким соусом. Стопроцентная «отмазка» всех жуликов от искусства: «Я - художник! Я так вижу!», напарывалась на жесткий контраргумент: «А я Король. И вижу тебя посаженным на кол».

Поэтому, если бы Казимир Малевич создал свое шедевральное полотно на пять веков раньше и попытался убедить Герцога Анжуйского: «Ваше Высочество, скажу без лишней скромности — это одна из моих лучших работ. Она входит в супрематический цикл, где я исследую базовые возможности цвета и композиции...», то наши знания о тех мрачных временах обогатились бы еще одной разновидностью пытки: «Впихивание черного квадрата в черную дыру его создателя».

Получился бы абсолютно гениальный перформанс, во всей красе иллюстрирующий творческую идею Каземира и его подельников-супрематистов: «Пластическое выражение победы активного человеческого творчества над пассивной формой природы».

Ваятелям и архитекторам тоже приходилось несладко. Никакое мнение приемной комиссии, никакие связи в Мосгордуме не спасали, если результат не нравился всего лишь одному, зато самому главному человеку. Но еще хуже было, когда Главный приходил в полный восторг от воздвигнутого.

«О, Величайший из великих, Могущественнейший вседержатель Восточного полушария и всех Западных земель, чьи необозримые владения простираются от Гнилого ручья до Корявой сосны!

Соизволишь ли ты своей милостью безграничной одарить меня, скромного труженика, внесшего посильную лепту в возведение этого уникального сооружения в качестве проектировщика, архитектора, прораба и стропальщика четвёртого разряда, вознаграждением в 100 золотых слитков, 70 быков и 30 наложниц, кое было обещано перед началом строительства?».

«Конечно наградим! Ты ж такое воздвиг, весь мир иззавидуется! Ты просто талантище! Просто гений, твою мать! Да ты в смущении не прячь глаза. Глазенки-то не прячь. Сейчас мы тебе их выколем. Чтобы красоты подобной не создал для соседей моих — морд завидущих. И ручонки поотрубаем. Ведь руки-то, они же помнят!».

Писатели поначалу работали в основном только на закрытых предприятиях. В монастырях и аббатствах. Использовались в качестве копировальной техники. Переписывали то, что уже было написано другими. Профессия называлась — писец. «Писец» и «писатель» - слова однокоренные. Поэтому они так хорошо сочетаются, когда хочется буквально в двух словах выразить состояние нынешней литературы. «Выразить» ли «выразиться»? Вот в чём...

Когда появились печатные станки, мастера художественного слова воспрянули духом, и попытались своим талантом зарабатывать на хлеб и новые ботфорты. Получалось вяло. Одними буквами прокормиться было невозможно. Писательскую деятельность приходилось совмещать с общественно полезным трудом.

Лопе де Вега. Занимал серьезную должность в инквизиции.

Франсуа Рабле. Дослужился до епископа.

Монтень. Был сначала судьей, потом мэром Бордо.

Уильям Шекспир. Менеджер и совладелец театральной компании.

Посмотрите — кто все эти люди. Госчиновники, карьеристы и прожженные бизнесмены. «Служение муз не терпит суеты...» как к ним вообще применимо?

А вот перед нами настоящие, чистокровные современные писатели и поэты. Самые лучшие, самые гениальные, самые популярные. В виде списка лауреатов Нобелевской премии по литературе за предыдущие 5 лет: Ольга Токарчук, Петер Хандке, Луиза Глюк, Абдулразак Гурна, Анни Эрно.

Кто нибудь, как-нибудь, может краем уха? Может кто-то хотя бы полистал?

Одна рука, две, три. Поаплодируем товарищу — он утверждает, что взахлёб зачитывался Абдулразаком Гурной, просто не мог оторваться. Вот девушка курсовую по Луизе Глюк писала. И всё? Больше никого? Но это же самые-самые! Нобелевские!

Это сейчас грамотных все меньше, а писателей все больше. А потому, что никакой ответственности и препятствий: сядь на собственные ягодицы и пиши! За качество написанного тебя никто розгами пороть не будет. Денег тоже, конечно, не заплатят, но и от церкви не отлучат. Не то, что тогда!

Тогда мир был настолько дремуч и неразвит, что не было даже издательства Елены Шубиной. Не было, о ужас! никаких литературных премий. И гонораров тоже не было. И тиражи были максимум в сотню экземпляров.

Но те ребята, которых мы помним и через 500 лет, на все сто доказали свое право называться гениями.

Мы помним эти имена и даже кое-что из ихнего читывали, на их пьесы хаживали, фильмы по ним поставленные, видывали. Хотя почти 5 веков прошло!

Вот такая вот сложная штука — искусство. Но, ссука, справедливая! Надо только подождать полтыщи лет.

Монолог был написан специально для Дмитрия Нагиева. Но он об этом пока ещё не знает. Грустный смайлик.