Наташка

Конец девяностых. Время смутное, время «полетов». Сегодня наверху, а завтра трешь пятую точку, на которую тебя судьба пригвоздила. А дальше опять карабкаешься наверх за вожделенным бутербродом с икрой.

 

В такой момент своего полета вниз, я оказалась на трассе — барменом в придорожном кафе. Кафе находилось в зарослях сирени, и представляло собой коробок из стекла и фанеры. Хозяин — пожилой армянин Артур З., тоже видимо был выкинут судьбой за пределы круга почета — прибыль кафе почти не приносило.

 

В то время, и в том месте собрались все бедолаги — неудачники, чья очередь наступила вкушать все прелести придорожной жизни. Я, шашлычник Рома — паренек странный, но добрый и забредший к нам по дороге из Саратова в Москву, где он непременно желал найти родного отца. Его предок приезжал двадцать пять лет назад в их края с высокой партийной миссией, и полюбив его маму, правда только на одну ночку, благополучно отбыл в родные пенаты. Рома родился в положенное время, но любви матери не испытал. Новое время, новые перспективы, и вот за одной из них, наш Роман и подался автостопом до столицы. Но чуть не замерз по дороге, и был послан всевышним в наш стеклянный рай. Оказалось, Рома неплохо умеет жарить шашлык. Еще была моя сменщица, давно влюбленная в хозяина. Остальные немногочисленные сотрудники обычно приходили, отрабатывали смену, и больше не возвращались. Гиблое место — заработать нельзя и своровать нечего.

 

Работала я сутки через двое, и в мои функции входило все: бодяжить кофе, разливать паленую водку, готовить «чудесные» бутерброды с просроченной селедкой, и заполнять красивым почерком счета, не забывая при этом немного ошибаться в свою пользу в графе «итого».

 

Дальнобои (для них у нас всегда был наготове шашлык), разгульные бандиты, которые никогда не платили и редкие заблудшие водители легковушек, желающие выпить кофе и что-то перекусить в «Сиреневом тумане» — так называлось наше чудо общепита. Вот весь немногочисленный контингент гостей.

 

Каждый вечер в кафе заглядывала Наташка. Я ее немного боялась. Одевалась она странно. Штаны свободного кроя, куртка мужская необъятных размеров, и под курткой какая-нибудь кофтенка, ясно показывающая отсутствие лифчика. Грудь у Наташки была размера пятого, и заканчивалась где-то в районе пупка. Дамочка внешность имела непривлекательную, да что уж там — страшная была Наташка. Вечный ее насморк меня бесил. Часто сопли у нее текли ручьем, и при виде этого меня тошнило. Но эти мелочи не мешали Наташке работать проституткой на нашем участке трассы. Благо жилой массив, где жила жрица любви, был недалеко, и на работу Наташка выходила регулярно.

 

Обычно смена у колченогой, как ее за глаза называл наш Артурчик, начиналась со ста грамм водки. Водку традиционно наливали в одноразовый стаканчик, который она просила не выкидывать, потому как «после смены еще зайду попить чайку». За водку Наташка платила всегда. Когда день был «не рыбный», долг колченогой заносился в специальную тетрадь и гасился позже. Никогда она не просила водку и чай бесплатно, никогда не смотрела голодными глазами на закуску, ей было достаточно одной карамельки, которую она всегда держала у себя в кармане.

 

В один дождливый вечер, после выпитых положенных грамм водки, Наташка вдруг сказала: — А, надоело, не пойду никуда. Трасса пустая.

 

— Поэт — символист, переводчик, представитель поэзии Серебряного века, восемь букв, первая Б, — я продолжила уже вслух разгадывать кроссворд.

— Бальмонт,— вдруг сказала Наташка и добавила, — наш царь — убожество слепое, тюрьма и кнут...

 

Дождь разошелся, и вымокший до нитки Ромка, присоединился к нам.

 

Наверное со стороны наша троица смотрелась колоритно: странно одетая женщина, сидящая на высоком стуле у барной стойки, при этом что-то увлеченно рассказывающая собеседникам и наотмашь вытирающая сопли, чумазый паренек, и девушка в желтой шали. На пятом стихе Бальмонта (до сих пор удивлена откуда Наташка так хорошо знала его творчество), мы решили попить чаю.

 

И тут из дождливой ночи в кафе заглянули три молодых человека. Бандитская поросль, «бандерлогами» мы их называли — вроде как и при деле, а за плечами пара наездов на сигаретные киоски и напуганные ими бабки, торгующие семечками и водкой из-под полы.

 

— Эй, коньяк давай. За бабло не переживай, завтра Артуру сам занесу, — брюнет щелкнул пальцами почти у моего носа. Ромка, почуяв неладное, срочно убежал «проверить угли».

 

Не то чтобы мне было жалко бутылку спирта, подкрашенного чайной заваркой, но вот эти пассы пальчиками возле моего лица вызывали внутри бурю возмущения. Я молча, не реагируя, продолжала вытирать барную стойку.

— Ты, лярва белоголовая, гони бутылку или...

Наигранно замахнулся. Сплюнул для усиления эффекта.

 

Договорить он не успел. Наташка, молча наблюдавшая за всем, наклонилась, задрала одну штанину и что-то ловко покрутив, отстегнула... ногу. Нога имела вид ужасный, и цвет темно-коричневый. Опешили все присутствующие. В их числе и я. И тут, держа ногу двумя руками, Наташка с силой опустила ее на голову чернявого. Очухавшись от внезапного удара, потрясенный вымогатель выбежал из кафе. Его товарищи ретировались вслед.

 

— Наташ, как?

— Не пугайся, протез у меня, уж лет пять. Артурчик не говорил?

— А... специфика твоей работы?

— Да извращенцев больше, чем ты думаешь, без дела почти не бываю. А сейчас, девочка моя, вызывай скорую. Рожаю.

 

Если бы прогремел взрыв, я удивилась бы меньше.

Мои нечленораздельные речи и метания по кафе были похожи на ритуальный танец.

 

Боль у Наташки усилилась.

 

Скорая приехала на удивление быстро.

— Кто у нас рожает? — усталый голос фельдшера возродил меня к жизни.

 

Когда более-менее разобрались, у Наташки отошли воды.

 

— Только не здесь! — как будто от меня что-то зависело.

 

Ловко прыгая на одной ноге, поддерживаемая доктором, роженица почти не охая, добралась до кареты скорой помощи. Я помню удивление ошарашенного водителя. Много повидавший за свою карьеру, думаю он не раз рассказывал коллегам, как забирая роженицу из придорожного кафе, чуть не задавил фурию с горящими глазами, бегающую кругами с воплями: — Ногу возьмите, ногу забыли!

 

Моя карьера в «Сиреневом тумане» вскоре закончилась. Время пришло...

Через год я приехала навестить Артурчика, но на месте кафе вовсю шло строительство заправки.

 

А Наташка родила мальчика. Ребенка забрала пара из Питера, а колченогая вернулась на свою работу, чтобы вскорости сгинуть где-то в придорожном лесу.