Феноменология ориентализма

Горел восток. Реза с зарёю

Стал очевидным Пехлеви.

Алкало зеркало героя

Спасти кого-то на крови́.

 

И вечный бой течёт уныло,

Но, получивши батогов,

Всё также не спешит Страшила

Просить у Гудвина мозгов.

 

Крепка стрела татарской воли,

Хоть неминуем Гоминьдан.

И вновь куколды вакуоли

Свой дзен меняют на зиндан.

 

А на разросшемся погосте

Макабр водит хоровод.

Там вновь на мир играют в кости

Левиафан и Бегемот.

 

И доминошник крикнет: «Рыба!»

И будет поздно звать врачей,

Когда вдруг вспыхнет гриб Магриба

В одну из тысячи ночей.

 

Но мо́щен плащ из горностаев,

И гасит проповедь гусит.

Лишь одичалый Чаадаев

В шестой палате голосит:

 

«Товарищ, верь, не вечен бункер,

Каким бы адом ни стращал.

Нам черномазый камер-юнкер

Когда-то это обещал».

 

Вот тут сказал бы дока: «Кода!»

Но коллективный идейот

Ждал город-сад четыре года,

Так пусть и сорок подождёт.