Рассказы гильдии. Пустоступ (начало)
Хорошо, когда в лавочке очередь – два человека и те в лицо знакомые. Что хорошо, поскольку ты не любишь, когда на тебя оглядываются. Можно отгрести к окну, прислониться к притолоке и подождать, пока их обслужат. И даже закинуть пару слов в общий неспешный разговор, что будет вполне к месту.
Ты бы прикрыл глаза и подремал – но тогда тебя начинает опасно кренить. Нет, положительно надо по утрам больше висеть вниз головой – что-то вестибулярный аппарат совсем разболтался. А может, просто по раннему утру его тоже тянет любоваться красотами природы, а не небогатым товаром на почерневших от времени полках.
Хорошо ещё, что люди здесь знают, что им надо и ценят своё утреннее время – выбрали, купили, ушли. Ты даже плечо отсидеть не успел.
- Тхуптен, друг мой, мне как обычно – осьмушку с твоей верхней полки. И что-нибудь из сладостей.
- Печенья?
- Да, вон того - с тмином и анисом.
- Фунт?
- Хватит и половины – я пока не жду гостей.
Руки так и мелькают – раз-два и всё свёрнуто в один бумажный кулёк: Тхуптен и ты не любите обычные пакеты. А обёрточная бумага хорошо горит в очаге – ты так и не освоил розжиг со спички и щепки. А каждый раз дёргать исписанные страницы из блокнота – дурной тон. Так что всё на месте и ничего не пропадёт зря.
Тхуптену приходится встать на цыпочки, чтобы отдать тебе в руки узелок. Его не назвать коротышкой - но сегодня воздух так чист и напоен тонким витком влажных гор, что ты сантиметров на десять выше обычного. А тебе наклоняться тоже не с руки. Не от заносчивости – от устойчивости твоей недостаточной.
- Рад, всегда рад, почтенный Шуньяма. Не желаете ли партию в шахматы?
- Благодарю, уважаемый Тхуптен – не сегодня: мой дом опять не может без хозяина.
- Что-то серьёзное?
- По счастью, только чайник – он вдруг сам решил, как и когда ему греться. Как бы пожар не устроил, пока не повстречает мою отвёртку. А после завтрака и чая, сами понимаете, она крутится куда как охотнее.
- Тогда ждём вас в четверг вечером. Таши приготовит чудесное карри…
- Буду рад придти.
От поклона тебя слегка кренит, но без риска. И пусть конец поклона вышел немного смазанным, зато поворот получился любо-дорого. Жаль только, что косяк у двери такой, что тебе приходится выходить из неё чуть ли не гуськом. А от этого тебя и перевернуть может – шатки твои опоры и бетон в них не вкачаешь.
Солнце ещё не выползло из-за пика, а люди уже идут по своим делам:
- Доброго вам дня, почтенный Шуньяма!
- Вам тоже сегодня добрых дел.
- Рада вас видеть, дажу Шуньяма!
- А тебе очень идёт твоё новое сари.
- Скажете тоже, дажу Шуньяма!
Шуньяма Пила Текдаи. А полный титул такой, что его помнят только местные монахи. Ты же предпочитаешь проще и короче. Но так как у местных почтение словом с делом не расходится, вы давно сошлись на почтенном Шуньяме. И том, что на больших праздниках тебя зовут Ступающим по Пустоте, а ты не морщишься. Даже когда там ещё много слов после - старики каждый раз придумывают новый пышный хвост.
Так быстрее и интереснее, чем повторять то, что они наспех придумали, когда впервые увидали как ты, пыхтя от разреженного воздуха, догрёб до нижних домов деревни. И встал передохнуть, опёршись на водосток. Так бы ты его своротил, но здесь их делают с запасом на зимнюю бурю, так что подкрышный слив устоял. А вот первые свидетели, помнится, сели прямо в пыль. Но убедившись в твоей материальности и своей трезвости, предложили тебе рис и чай.
Помнится, вы тогда решили, что ты уже достаточно устал, что стоит передохнуть здесь до следующего утра. А потом был проливной дождь, потом ещё, потом была выкатка местного божества, которое было грех не посмотреть… а потом как-то оказалось, что никто не будет против, если почётный гость станет почтенным жителем.
И будет и дальше ходить по воздуху в полуметре над землёй.
Ты не делаешь чего-то особенного: просто в какой-то момент удаётся как-то напрячь мышцы ног (особенно стопы и что на ней), и нога начинает загребать воздух и опираться на него. Опора на пустоту не самая надёжная и порой ты проваливаешься сантиметров на десять-двадцать. Так что если в полутьме и плащ надеть – полное впечатление, что заезжий верзила ракши перебрал и теперь до гостевого дома враскачку идёт.
Но ты плащей не носишь – по местным дождям его не отскрести от налипшей грязи. Только сапоги и дождевик, в них же и заправленный. Не так красиво – зато не приходится стираться по два раза на дню в тазике: местная сеть на один дизель стиральную машину просто не потянет. Она и чайник-то с трудом тянет – вот он и чудит.
И менять его бессмысленно – даже при абсолютном КПД на литр воды всё так же нужно один и два киловатта. Дизель их даёт, но раза в два дольше, чем нужно. Вот и напрягается чайник так, как ему напрягаться не положено. Ты бы и вовсе отказался от него – но на огне вода греется ещё дольше. А ещё тебе не всегда охота разжигать очаг.
Конечно, можно обойтись и без чая. Но эта приграничная деревня ценна тебе не только своей высокогорностью и цивилизованностью без излишеств. Дело есть ещё в местном чае – с ним загребать получается чаще и дольше. Хотя суть не в нём – двигать по воздуху ты начал без его участия. Но с ним это выходит ещё сподручнее.
А ты стараешься загребать как можно больше – вдруг завтра проснёшься, а этого больше не будет? А чувство это своеобразное и за… ой, уже немало лет так не приелось. Особых усилий парение не занимает – хотя окружающие говорят, что болтаешь ты ногами только так. Хотя ты это замечаешь только по вечерам перед сном, когда ноги вконец наливаются кобальтом – свинец-то тебе что осмий…
Ковбою долог путь до Типперери, а тебе – от лавки домой. Уж такие здесь улицы – крутые да условные. Так-то тебе что крутизна, что равнина – одна сложность перехода. Разве что скалу ты всё ж обойдёшь – там надо делать лихие прыжки, а это не по твоей устойчивости. Вот длина пути – это да, это важно. А деревня хоть и малолюдная – но уж больно широко разбросанная по всем мало-мальски ровным местам этих склонов.
Конечно, можно было бы покупать сразу помногу, найти лавку поближе или нанять мальчишку-доставщика. Но ты любишь загребать и загребать по делу. А вот слишком тяжёлые покупки тебя могут… нет, не уронить – перевернуть и опрокинуть из-за нарушения центровки. А шить себе разгрузочный жилет правильной эргономики и так же правильно его грузить… тебе всё же проще два раза сходить.
Вот осталось пять подворий… четыре… три… а вот здесь поворот и напрямик через рисовый затончик – благо ты ростки не помнёшь (если не свалишься, конечно). Два… одно… ворота подкосились, надо бы подровнять… и вот он дом, милый дом. Почти что твой.
Так-то сначала ты снимал комнату у сварливого старика. Не потому, что не мог бы позволить себе купить завалюшку где-нибудь на окраине – перепад цен был бы на твоей стороне. Но в деревне просто не продают домов! Кому надо, тот покупает землю и потом вгрызается в неё силами всей семьи, обустраивая жилище на несколько поколений вперёд.
Ты, помнится, на это посмотрел, вздрогнул и решил, что снять комнату будет всё же проще. И хоть у старика Тханджепа характер был навроде кактусового уксуса, решение вышло верным – к местному быту ты оказался неприспособлен. А так, под его ворчливо-ругательным руководством ты за полтора года освоился настолько, что уже мог сам себя обслужить и даже зимой совсем уж не пропасть.
Потом старик поддался уговорам правнуков и перебрался жить пониже. В места, не требующие ежедневного напряжения ревматизма для обеспечения жизни. А дом... он не то чтобы перешёл к тебе – скорее, теперь ты его добровольный смотритель. Потомки вряд ли заявят на него права – цены и обстоятельства не те. Но без жителей дом быстро обветшает, а все полезные вещи из него вытащат. А это неправильно.
К тебе же не то что воры – хулиганы на двор залезть постесняются. А Тханджепа, помнится, мальчишки дразнили часто – он тогда смешно сердился и так распушал свои огромные усы, что со стороны ни дать ни взять – маленький сушёный морж.
Конечно, они знают, что ты вряд ли кого из них догонишь. Но у них есть весомые причины не портить с тобой отношения. Так что живёшь ты вполне спокойно – пока очередная проблема вроде прохудившегося котелка или вездесущих крыс не встаёт перед тобой во весь рост. Вот им твоя возвышенность сугубо до лампочки.
Но сегодня из плохого обещается только чайник. И тот исправим. А не согласится сотрудничать с отвёрткой – тоже неплохо: лишняя розетка освободится. А их и так всего две в доме, и те не слишком надёжны. Не то, что ты слишком ленив – больше всё равно дизель не утянет. А раз не утянет – зачем тебе лишняя надёжность? Так что тебе оно не надо.
А надо тебе, добравшись наконец-то домой, с удовольствием плюхнуться на скрипящий плетёный стул и положить ноги на специальную резную скамеечку. Посидеть так минут пять, смотря на закопчённые узоры под потолком, достать купленный кулёк, распаковать его, вздохнуть, встать и пойти разжигать очаг.
Так-то думается, если бы ты ещё и над кроватью со стулом парил, то и дело в микроямы проваливаясь – ты бы не выдержал. Но ты лишь так ходишь. И если дома - то всюду за собой подтаскиваешь рассохшийся пружинящий стул: так просто с лишнего полуметра, копчик не отбив, не присядешь.
За… ой, много лет, ты так привык что-то в себе напрягать, что теперь это просто так не отключишь. Лёгким вот ещё можно приказать не дышать – на какое-то время. Но вот попробуй притормозить биение сердца – без долгой тренировки это не получится. А если вдруг и получится – тут-то тебя тутмос и накроет. Так что Бог с ним, схождением с невидимого пьедестала – у тебя для приземления есть стул. А если стула нет – всегда найдётся какая-нибудь стена, дерево или скала, на которую можно будет опереться и плавно съехать в другую позу.
Хотя есть подозрение, что дело тут вовсе не в напряжении стоп. И если дать себе труд, то можно не только идти в пустоте, но в ней и сидеть. Так-то сесть по-турецки тебе пару раз удавалось – но болтает при этом так, будто пытаешься усидеть на двух больших пальцах. То есть это возможно, но нужно долго тренироваться.
Ты и тренируешься – дома, над своей необычно высокой и мягкой кроватью: иногда ты так устаёшь, что падаешь, где стоял. И если под коленями не окажется толстого матраса – ты можешь сильно побиться.
Привычка загребать приводит к тому, что если себя не придержать – взлетаешь сразу же. И часто падаешь обратно, не успев поймать равновесия. Поэтому перед подъёмом ты прикрываешь глаза, чуток придерживаешься, настраиваешься, поднимаешь ногу до прямого угла и начинаешь медленно щупать, пока не почувствуешь сопротивление под подошвой. Иногда это не получается и через две минуты. Тогда ты опускаешь ногу, говоришь «не сегодня» и спокойно идёшь по земле, ощущая её потрясающую устойчивость.
Но если получается – ты быстро отталкиваешься второй ногой и ловишь равновесие. По ощущениям очень похоже, как если пытаться залезть на верёвочную лестницу без рук. Сначала кажется, что это невозможно, но потом приходит навык. Жаль, что не устойчивость. Так что ходишь ты медленно и величественно – не от самоуважения, а потому что иначе просто грохнешься в дорожную пыль. Это добавляет тебе достоинства, но не скорости.