СЕЛФИ С БОГОМ (часть 4)

Жили архистратиги во дворце, больше похожем на город. Ну, не на Москву, конечно. Ту за два часа из конца в конец на «гелике» не объездишь. Поменьше. Как аэропорт Шереметьево, наверное — все терминалы. Сопоставимого размера.

Только вместо железобетонных конструкций и эскалаторов во дворце было всякое другое. Начать с того, что все его коридоры были офигенно красивы. Где-то висели картины, гобелены. Рома пытался было рассматривать — ни одной знакомой не увидел.

Тренер после заседания Архистратигов провёл для Ромы экскурсию по дворцу и объяснил, что это — «невоплощённые полотна». Шедевры, которые художники так и не написали. Которые, типа, своим величьем разрывали их создателям мозг, но в силу лени, пьянства, сложной супружеской жизни, невыполнимых долговых обязательств и прочей, обязательно сопутствующей любому художнику, херни, на холст или куда там ещё перенесены не оказались.

— Вот это Леонардо, — показал Бог на портрет смеющейся цыпы в плаще. — А вот то Репин.

У Репина картина оказалась поприкольней — гигантское полотно, и всё в голых тёлках.

А на третьей картине была изображена какая-то багровая кракозябра с щупальцами. Рома всё не понимал, что это такое, тем более, что на нормальных картинах холст натянут туго, а здесь — кое-как, ходил туда-сюда под сквозняками, как парус в океане. Рэпер подошёл поближе и принялся рассматривать вплотную. Там ещё на полотне были какие-то детальки мелкие. И тут вдруг что-то изменилось. Холст ожил и схватил Рому за самый чавкальник. Откуда-то щупальца выросли.

«Йоу, помогите! Что это за херня?!» — хотел закричать Рома, но щупальца закрыли ему рот и даже нос. Неужели Рома помрёт во второй раз? Йоу!

Но тут Бог чем-то щёлкнул на раме, щупальца втянулись обратно.

— Фак! Что это было?! — застонал Рома, ощупывая подбородок.

— Это Сальвадор Дали нашалил. Это картина-ловушка. В земной жизни воплотить её было не очень просто. Вот Сальвадор и не воплотил. Но здесь, в Ксанаду, появилась.

Оказывается, так назывался дворец. Ксанаду. Расположен он был неведомо где, за пределами понятных человеку измерений. Но, вроде как, и от людского мира недалеко. Стоял Ксанаду на облаках, хотя это были тоже — не совсем такие, как в небе. Рома так и не понял, что именно — ну, ладно, облака, как объяснение тоже сойдут.

— И чо, только мертвецы здесь тусят? — спросил у Бога Пусси Пусс.

— Ну, вот сам-то ты — мертвецом себя считаешь?

Сложный был вопрос. Рома завис. С одной стороны, конечно, да. А с другой — чо это он мертвец?

— Здесь собраны лучшие и самые интересные люди, которые когда-либо жили на Земле, — сказал дед-тренер.

— А тёлки? Тёлки-то есть? — перешёл Рома к главному.

Бог снова стал смеяться, но делал это как-то для Ромы необидно. Потом хлопнул Пусси Пусса по плечу:

— Есть. Самые лучшие красавицы мира. Они здесь есть. И ты с ними когда-нибудь познакомишься.

— Йоу, а пойдём к ним, типа, сейчас? — предложил Пусси Пусс.

Но тут Бог нахмурился и погрозил Роме пальцем:

— Всему своё время, — сказал он.

Но в Роме уже зажглось. «Тёлки! Тёлки!» — пожарной сигнализацией, проблесковым маяком над крутой тачкой мерцало в его сознании стремление.

Вместо тёлок они пошли в библиотеку. Для этого Бог открыл дверь какого-то шкафа, полез внутрь, исчез. Ну, Рома двинул следом. За шкафом оказалось что-то типа атриума. Ну, или ГУМа. Проходы вдоль стен, а в центре — колодец. И много-много этажей. И вверх, и вниз. И всюду — как в ГУМе. Ещё кресла тут и там стояли, столики, а на тех — пепельницы, сигары. Вместо стен, правда, были сплошь книжные полки.

— Очень рекомендую, воин Роман, — сказал Бог. — Мы с тобой в библиотеке ненаписанных шедевров.

Рома сквасился. Не очень ему нравилось нудить в библиотеке, когда где-то здесь бродят лучшие в мире тёлки.

Бог-тренер что-то там ещё и говорил: что-то про «рукописи не горят» и что здесь очень интересно. И вверх, и вниз этаж уходили в бесконечность. «Вот кому-то делать нечего!» — подумал Рома.

Но только он это подумал, как прямо на Бога из-за полки выскочил взлохмаченный старик и, потрясая какой-то толстой книгой орал:

— Невероятно, Иисус Саваофович! До этого всё таки додумались! И кто? Почему я не знаю этого автора?

Бог что-то принялся объяснять этому чудику, а Рома заскучал. Что ж, делать нечего. Он потянулся к полке и вытянул толстенный том. Готовясь подавить зевок он взглянул на название:

«ТЫСЯЧА ГОЛЫХ ТЁЛОК И ЧЕМОДАН ГАНДЖУБАСА» — было оттиснуто золотом на обложке.

«Опа! Бывают, что ли такие книжки?» — подумал Рома. Не, всё-таки надо будет сюда наведаться.

А Бог был уже рядом.

— Интересная книга, воин Роман? Я же говорю: здесь каждый найдёт себе чтение по душе.

— Ништяк, — одобрил Рома. — А можно я её с собой возьму?

— Можно, — ответил Бог. — Потом не забудь вернуть. Хотя рукописи не горят, но библиотеки аккуратность любят

— Йоу, мэн!

— Вот и хорошо, — сказал тренер. — А теперь пошли, я тебе покажу Парк.

Видимо, старик очень гордился тем, что хотел показать, и Рома спорить не стал. Он в гостях у губернаторов уже научился — не спорить. Всё равно ведь как тебя ни ломает, а всех павлинов покажут и дитё на пианино сыграет. Но Бог его всё равно удивил. Он уверенно прошёл к двум креслам, стоявшим одно напротив другого, перелез через резные перила и прыгнул в проём.

— Э! Чо это? — испугался Рома.

Но потом подумал, что он всё равно, типа, сдох, а Богу — всяко виднее. Рэпер осторожно приблизился к краю перил, посмотрел вниз. Одни лестницы и книжки, Бога не видно. Но он где-то там. Ладно. Ладно. Сейчас.

Было стрёмно, но Рома всё-таки перелез и прыгнул.

— А я тебя жду, воин Роман, — ворчал Бог.

— Да я смотрю, вы что-то исчезли...

— И размышлять стал?

— Ну, так да.

— А вот не надо размышлять, — укоризненно произнёс старик-тренер. — Действуй, как я сказал, и будет тебе счастье.

Они стояли на полянке. Рядом с ними высилась мраморная беседка. И много дорог. Одна вела к каскаду фонтанов, другая — в лес, третья — на берег океана.

— Тут если погуляешь, много интересного найдёшь. Все невоплотившиеся проекты гениальных ландшафтных дизайнеров.

— Ништяк, — одобрил Пусси Пусс. — А тёлки в этих невоплотившихся проектах есть? Или...

В голове сверкнуло, Рома открыл рот:

— А, может, есть здесь и собрание невоплотившихся оху... то есть, офигительных тёлок?

— Чего? — тут-то Бог тоже открыл рот, а в бороде сверкали молнии.

— Ну, а чо? — удивился Рома такому удивлению. — Картины есть, книги, парки... А тёлки?

— Хм, — задумался Бог. — Красивая женщина, с одной стороны, произведение искусства...

— Но с другой стороны, женщина — живой человек и не может быть объективирована, как предмет искусства.

Откуда-то, совершенно незвано, рядом с ними возник лохматый дед из библиотеки. Роме хотелось дать этому деду поджопник, но Бог с интересом смотрел на лохматого старца.

— Не могу с вами не согласиться, Николай Александрович, но ведь, с другой стороны, красота — это произведение, не спорьте...

— Буду спорить, Иисус Саваофович! Давайте различать потенции произведений искусства и людей. Не факт, что человек станет шедевром.

— Ну, это про всё можно сказать, — рассмеялся Бог.

Вдруг он посмотрел на Рому, будто рэпер стал ему мешать.

— Ты вот что, воин Роман... Ты же к тёлкам хотел? Сейчас, как я знаю, у Егора будет вечеринка. И там как раз появятся женщины. Вот там погуляй.

— Йоу! — сказал Рома. — Клёво! А как туда попасть?

— А вот, фонтан видишь? Вот в него прыгай.

Рома хотел сказать: «Да ладно?», но Бог его за это уже сегодня отругал, чо во второй раз нарываться? Но, с другой стороны, в фонтан прыгать — а вдруг это прикол такой? Чисто над новичком покуражиться? Может такое быть? Ладно, не узнаем, пока не искупаемся.

Пусси Пусс прыгнул в фонтан. И вода тут же поглотила его. Так-то плавать Рома умел, но сейчас пошёл ко дну камнем. «Попадос, бля!» — носились в голове испуганные мысли.

Но тут Рома вынырнул. И, как, наверное, и водилось в этом дворце-городе, оказался совсем не там, где вошёл в воду.

Перед Ромой оказался большой, весь в пальмах и каких-то неведомых растениях чил-аут с шезлонгами, а сам рэпер вынырнул из бассейна. Тут царил полумрак, горели свечи, золотом горели выставленные в ряд бокалы. И ещё звучала музыка, какая-то невероятно охуительная.

Рома нашёл лестницу и стал подниматься из бассейна («Что-то часто я стал купаться!» — подумал он.). А у бассейна в шезлонге сидел тот самый бородач в очках, что Ромины треки заценил.

— Э, привет, чувак! — сказал Рома.

— Виделись, — бросил Егор. — Ты на вечеринку?

— А чо, нельзя, типа? — удивился Рома.

Помимо Егора здесь был всякий народ. Тёлки тоже были — в длинных струящихся платьях. Ничо такие. Они на Рому смотрели с интересом. Ништяк! Рома приосанился.

Но бородач, похоже, решил Рому обломать:

— И кто ж тебя сюда направил?

— Так Иисус Саваофович, — сказал Рома.

— Ладно, — вздохнул этот зануда. — Не будем спорить. Иди тогда, тусуйся.

— Не, а чо не так-то? — решил выяснить Рома. — Чему ты, типа, удивился?

— Ну, вообще-то, ты здесь — первый день, — сказал Егор, пальцем поправив очки. — А для того, чтобы такие вечеринки посещать, надо заслужить.

— Э, чувак, чо за дерьмо ты несёшь?

— Ладно, тусуйся, раз направили.

— Ну, ништяк, — Рома решил не ссориться. Надо было теперь сказать бородатому что-нибудь нейтральное, чтобы перестал говниться. Во! Рома тут же придумал: — А чо это за музло?

— Нравится? — надменно посмотрел Егор.

— Да вообще ох...

— На Земле такого музла нет, — сказал Егор. — Карл-Хайнц Штокхаузена ненаписанная симфония.

Ладно, Рома решил не уточнять. Он поднялся из бассейна. Вода с него не капала. Он вообще был сухим, в элегантном белом костюме. А на голове у него была... вау! Белая шляпа. «Чо, я крут!» — думал Рома, направляясь к тёлкам.

Тёлки Роме улыбались.

Пусси Пусс уверенно к ним шёл, но пришёл явно куда-то не туда.

Иначе откуда бы прямо перед ним взялся Цой?

Цой в джинсах и кожаной куртке стоял у Ромы на пути и смотрел на него, как на говно.

— Развлекаемся? — фирменным своим гундосым басом спросил Цой.

— Ну, типа, да, — дипломатично ответил Рома.

— Рано начал, — буркнул Цой. — Пошли наркоманов гонять.

— Чо?

— Это как раз дело молодых, — пояснил Цой. — Да там увидишь.

«Ладно, — подумал Рома. — Чотам. Раз надо...»

Цой направился к столику с бокалами, подпрыгнул, выбросил перед собой ногу, крикнув: «кий-я». Рома даже зажмурился: сейчас ещё всю посуду побьёт. То-то шуму будет.

Но шума не было. Рома открыл глаза — Цой исчез. Рэпер покосился на тёлок. Но те на Рому не смотрели. Ну, и ладно.

— Кий-я! — крикнул Рома и тоже подпрыгнул, выбросив ногу вперёд.